Первый
Шрифт:
И эти мысли ужасно пугали. Чтобы отвлечься от них, Аля что-то с остервенением резала и крошила. Работала машинально, всю себя отдавая процессу. Но время от времени её один черт накрывало. Страхом. Но еще больше – виной. Чудовищной виной, неподъемной. Когда ей становилось совсем уж невыносимо, Аля повторяла вслух названия человеческих костей. Их ей пришлось вызубрить на русском и латинском, чтобы сдать экзамен по анатомии. Ох и намучилась она тогда! Костей в организме было много. В одной только кисти двадцать семь. В ту пору ей казалось, что хуже экзамена по анатомии ничего быть не может. Ну, если только экзамен
Аля всхлипнула. Взяла специальные щипцы и перевернула мясо. Сдержать слезы ей все же не удалось. Они стекали вниз по носу и с легким шипением капали прямо в сковородку.
И пусть… Пусть шипит, пусть гудит вытяжка, и по телевизору идет какой-то сериал на арабском. Пусть! Чем больше звуков вокруг, тем меньше вероятность, что она услышит снова:
– Второй… прием! Это Первый. Доложи обстановку, Второй! Прием… Да ответь же ты… Дьявол.
Закончив с готовкой, Аля решила, что ей все же нужно поесть. Насыпала пару ложек риса, взяла вилку, села… И тут же вскочила от раздавшегося где-то там, за пределами кухни, грохота.
Ну, надо же… А ведь она думала, что самое страшное позади, и что теперь, какой бы ей не довелось испытать страх, она не узнает о нем ничего нового. А сейчас, вот, поняла, как заблуждалась.
Подавив в себе трусливое желание спрятаться от реальности под столом, Аля на носочках вышла из кухни. Заглянула внутрь комнаты, зажимая собственным страхам глотки. Приоткрыла глаза.
Майор стоял у окна, распластав по стеклу кисти рук и низко-низко опустив голову. Посреди гостиной валялся сломанный антикварный стол. И больше ничто не напоминало о случившемся только что срыве. Ну, может быть, еще его дыхание, которое было ненормально хриплым и шумным. Будто он задыхался.
Не смея войти, Аля затаилась в проходе, комкая халат и до боли впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль хоть немного отвлекала от той, другой, которая её жрала. А еще страх… И какое-то новое чувство, которому Аля никак не могла подобрать определения.
Возможно, ярость? Да-да! Просто дикую злость. На то, что все может закончиться, так и не начавшись.
А о чем думал он? Жалел, что выбрал такую работу? Вспоминал друзей? Или проклинал ее? За то, что она на их пути встретилась? А если и так? Разве он не имел на это права?
Не давая себе передумать, Аля рванула вперед. Остановилась от него в полушаге. Прекрасно понимая по его застывшим плечам, что майор почувствовал ее приближение. Вздохнула и… прижалась к его спине лицом. Обняла за пояс. Слов не было. Да и что она могла сказать? Повторить, как ей жаль? Они уже это проходили… Слова утешения на самом деле ничего не стоили. И не могли облегчить боль. В конце концов, слова – это просто слова. А Майор… Майор в другом нуждался. И она… Она ведь тоже нуждалась. Пусть даже просто стоять вот так. Прижимаясь к нему, питаясь его внутренней силой.
– Что ты делаешь? – просипел он.
– Обнимаю вас.
– Я же сказал, что это чревато.
– Ну и что? – шепнула Алина. – Мне это, может, не меньше вас надо.
– Очутиться на полу с задранными к потолку ногами?
– Зачем вы так? Я же… правда… ничего плохого не имею в виду… Просто…
Майор высвободился из
– Просто, что?
– Просто потом может ничего не быть… Вообще ничего не быть. Понимаете? А сейчас мы есть друг у друга.
Он так и не пошевелился больше. И не сказал ничего. Но и не оттолкнул Алю, когда она сама к нему потянулась первой. Когда выдернула черную майку из-под пояса его армейских брюк и задрала ту, оголяя плоский живот с шестью идеально очерченными кубиками пресса и выше.
От волнения ее немного штормило. Но в то же время она, пожалуй, еще никогда не была так уверена в том, что делает. А ведь каких-то пару часов назад намек майора на секс напугал ее просто до чертиков. Почему? Непонятно… С самого начала было очевидно, что они смогут это все пережить лишь вместе. Забывшись друг в друге. Хоть ненадолго, хоть на чуть-чуть. А потом, глядишь, и появится какая-то другая мотивация. Главное, продержаться сейчас. Вот почему её к нему так тянуло!
К тому же они могли в любой момент умереть. Алина не хотела прощаться с жизнью, не познав, как это – быть чьей-то женщиной. И пусть ее жизнь превратилась в полнейший хаос. Пусть она полностью утратила над ней контроль… Прямо сейчас только она решала. Быть. Или не быть.
Так и не справившись с майкой, Аля оставила ту в покое. Под его гипнотическим взглядом взялась за концы пояса. Потянула. И даже как-то вызывающе, что ли, вздернула подбородок. Чтобы он, не дай бог, уловив ее страх, не оттолкнул.
Майор прошелся взглядом по ее все еще скрытому полами халата телу и вернулся к глазам.
Майор! Черт, она ведь даже не знает его имени!
– Как вас зовут?
– Демьян Богданов. К вашим услугам, – хмыкнул он и, наконец, бережно притянул Алю к себе. Ласково погладил по волосам. Совсем как отец. Алина чуть не расплакалась от этой нежности. С тех пор, как ее похитили, каких только ужасов она не натерпелась. Первые дни, пока похитители везли ее через пустыню, Аля дико боялась быть изнасилованной. Боялась и… готовилась к самому худшему сценарию, а тут… такой подарок.
Аля отвела лицо от груди Демьяна, чтобы его поблагодарить. Чтобы рассказать, как много это для нее значит, но не успела. Он мягко накрыл ее губы своими. Замер на несколько секунд, будто привыкая, и только потом углубил поцелуй.
Еще никто не целовал Алю так. Вроде бы нежно, но в то же время напористо. Ясно давая понять, кто тут главный, но не проявляя ни капли эгоизма. Заботясь о ней. О ее комфорте. И удовольствии… Алина тихо вздохнула, едва их губы разъединились. И как привязанная, потянулась за новым поцелуем. Демьян хмыкнул. Чуть качнул головой, мол, нет, притормози. А потом протянул руки и осторожно развел-таки полы халата. Аля смущенно закусила губы. Про себя она повторяла, что ничего страшного не происходит. Он уже видел ее голой. Видел. И захотел. Значит, она ему понравилась, правильно? Тогда почему он медлит? Аля стиснула руки в кулаки и сделала глубокий вдох, отчего ее грудь вызывающе поднялась и опустилась. Демьян облизнул губы. Его зрачки расширились, почти напрочь сожрав чайного цвета радужку. Алина невольно выгнулась. Будто предлагая ее попробовать. Вообще не представляя, где нахваталась подобных развратных штучек, но уже почти не стесняясь своих желаний.