Первый. Том 1-8
Шрифт:
А работа, она и есть работа. Начальник — козел, домогается и пугает, а иногда и пукает.
Мне смешно, дон Жуан офисный. Стоит на него Миха натравить, из-под паркета потом его не выковырять будет. Так — дом, работа. Подруги рожают, а я завидую. А твоя мать где? Не случилось бы чего. Эти могут.
— Нет, мама далеко. Сразу не найдут. Но Мих выйдет, надо будет с ним это обсудить. И вообще, что дальше-то будет? Нас обеих содержать у него денег не хватит. Сколько тут прятаться можно, а сколько нужно? У меня с собой денег вообще нет. Последние
— Потратила почти все перед праздниками, да и команды не было. Когда он так говорит, таким тоном, я как трехлетняя становлюсь. Направо — значит направо. Налево — значит налево. Он, когда такой — не поспоришь. Зато потом можно отыграться. А ты? Работала где-нибудь? Что там вообще — наверху?
— Мишура там, а наверху — подвальчики, как оказалось. Я теперь думаю, а не в этом ли подвале мать Пашки жизнь свою закончила. Может, там еще и это видео хранится. Может, мне бы его еще и показали потом, чтобы не рыпалась.
— Так ты раньше вроде и не собиралась особенно рыпаться, да и про криминал наших богатеев все знают. Никто из них тогда денег не заработал. Это сейчас появляться стали молодые — в айти что-то зарабатывают. А тогда — только через трупы.
— Одно дело сплетни на кухне, другое — в подвале оказаться. А ведь я, с моим характером, там бы точно оказалась. Получается, повезло мне вчера. Хотя, если бы не ты, куда бы я делась? Может быть, и меня уже бы потрошили там.
— Сплюнь, ненавижу, когда каркают. А про олигархов наших я недавно хорошую передачу видела. Там один старичок аргумент привел. Что, мол, все люди, разбогатевшие честным путем, потом любят об этом рассказывать. Фильмы о них снимают как о Джобсе, книги пишут. А из наших хоть кто-нибудь, хоть что-нибудь рассказал о процессе обогащения? Все как в рот воды набрали. Тишина. На любой вопрос о происхождении капитала отвечают жестко, вплоть до выстрелов. Жесть. Но это я так, давай поговорим о другом. Что у вас Пашкой то было? Так и ходил он за тобой хвостом? Где он сейчас?
— Не напоминай мне про эту семейку. Меня колотить опять начинает. Пашку папашка в президенты наметил двигать. Вот для страны счастье будет. И ведь задвинет. Этот ни перед чем не остановится. А Пашка мне бессовестно врал про чистый бизнес отца и про то, что тот с прежней жизнью порвал. Не мог он всего этого кошмара не знать. Гаденыш. Не хочу и не могу о них говорить. Лучше про тебя давай или вообще про жизнь. А еда у Миха неплохая и не дешевая, и вино хорошее. Непонятно какое, но хорошее.
— Он на натуральных продуктах сдвинулся. Откуда-то ему привозят, а он — мне. Но в холодильнике — это, наверное, запас, на случай вроде нашего. Икры вон сколько больших банок. Деньги у него точно есть, если я у него в долг брала — возвращать с боем приходилось, врал, что не помнит и денег мне не давал. Что-то мы много пьем и мало едим. Пошли по квартире походим, интересно же.
В соседней с кухней комнате стоял тренажер сложной конструкции.
— Тут
Эта идея провалилась, что-либо пошевелить, даже вдвоем, им не удалось.
— Может, тут фиксатор какой-нибудь, или стопор?
— А в чем между ними разница?
— А Мих его знает.
Обе захихикали — страх, нервное перенапряжение, усталость и выпитое вино давали о себе знать.
— Что-то меня слегка качает. Пойдем, лучше спальню поищем. Вот только кто и с кем будет спать. Ты вот, Светка, с кем спать хочешь?
— А у меня есть выбор? Мы же не лесбиянки. Какие тут варианты?
— Вариантов куча. С ним могу спать только я или только ты, или никто, или все вместе, или, по очереди — неделю я, неделю ты. И все хреновые.
— Не поняла, а почему все. Чем тебе первый вариант не понравился?
— А первый — это какой был?
Они опять рассмеялись, вторая бутылка вина быстро пустела. Минут десять они молчали, изредка переглядываясь, улыбались друг другу и пили бокал за бокалом.
— А, в самом деле, Свет. Нам тут, может, долго прятаться и я не знаю, что из этого выйдет.
— Да с чего ты взяла? Ну, у вас там непонятно что, а я-то тут где?
— Не ври мне, подруга. Скажи честно — что ты там, на кухне моей почувствовала, когда прилипла к нему? Молчишь? То-то же, если бы я не вошла, то через девять месяцев…
— Ну, это ты уже зря. Было там что-то и когда-то. Так у нас же история какая. Возможно, меня просто к защитнику потянуло, к опоре, а он удивился просто, не ожидал.
— От удивления у мальчиков рот открывается, мне же там другое что-то привиделось. Если бы в тот момент между вами кружка была стальная, вы бы ее расплющили.
— Ну, порыв, с кем не бывает. Ты сама-то чего добиваешься? Мы уже достаточно выпили и можем поговорить без всяких там… Потом, может, краснеть придется. Или нейтральный вариант — никто, ничего, ни гугу, и пошли спать ни с кем.
— Точно, надо спать идти. И еще найти, где спать.
Покачиваясь и поддерживая друг друга, они добрались до спальни с огромной кроватью, рухнули на нее без сил и тут же заснули.
А в помещении секьюрити на столе так и лежал Пашка, всеми забытый и никому не нужный. Даже отец забыл о нем, как бывало и ранее. Дела важнее. Пашка не обижался на отца раньше, а теперь тем более. Вероятно, ему все же было бы лучше расти без отца.
А поутру, они проснулись. Укрыться одеялом не догадались, и сейчас испытали неловкость. Чтобы согреться, они так приблизились друг к другу, что со стороны могло показаться, что они — пара влюбленных. Обе отпрянули, но потом засмеялась сначала Света, а за ней и Наташа. Все же они давно друг друга знали, и подобные склонности обеим были чужды. Опьянели они вечером, скорее от утомления, нервного перенапряжения и недостатка закуски, поэтому похмелье пощадило молодые организмы.
— Кто первая в душ?