Первый рейд Гелеарр

Саргарус Александр

"Последний странник"… Я что-то слышал о нем. Но раньше я думал, что это сборный фольклорный образ наподобие "летучего голландца", только более современный. Им, небось, старые пилоты и капитаны пугают молодежь. А заодно и интригуют и подталкивают к поискам приключений на свое филейное место. Ведь даже во времена "летучего голландца" истории о нем никого не удержали от походов в море в поисках… а что, кстати, искали древние мореплаватели? Фиг с ним, все равно не помню. Но похоже что "странник", в отличие от мифического собрата прошлого, все-таки существовал. Хотя с другой стороны, мало ли что людям может почудиться в такой ситуации. Может это был простой браконьер? Или какое-то секретное правительственное судно?

Да,

я не хотел верить в то, что меня атаковал миф! Ведь еще с утра спросил бы меня кто-нибудь о вере в существование "странника", я бы пальцем у виска повертел и в придачу влепил бы пару нарядов вне очереди… может быть влепил бы, если бы спросивший был в моем подчинении… Но один вопрос мне таки не давал покоя: что, мать его, все-таки произошло?

Собравшись, наконец, с мыслями, я осознал, что нахожусь в гиперпространстве без защитного энергетического поля. Никто не знал, что случалось с предметами и людьми, если они надолго оставались здесь без этого самого поля, но раствориться в небытие мне никак не улыбалось. Надо было что-то делать. Я подергал рычаги основной и обратной тяги. Машина все еще не подчинялась. Я пощелкал тумблерами. Ничего не реагировало. Я отметил про себя плюс в полной автономии системы жизнеобеспечения. И она, в отличие от всего остального, работала. Я еще раз подергал рычаги основной тяги и попробовал внутренний компьютер. К моему удивлению, он тоже запустился. Я задал ему провести полную диагностику и откинулся в кресле.

В каком положении я находился? Меня уже искали и, возможно, даже Каролина знает. Она, наверно, себе места не находит. Но сейчас я ничего не мог поделать. Тем более что беспокойство о моей дальнейшей участи было вполне обоснованным. В конце концов, у меня были все шансы больше никогда не вернуться не то что к своим, а вообще. Так как до окончания диагностики мне все равно нечего было делать, я попытался подумать. Но в голову приходили мысли только о нашем недавнем разговоре с Джессикой.

Интересно, что она имела ввиду, говоря "пойдет вразрез с твоим понятием о здравом смысле"? Неужели она задумала что-то такое, что мне может категорически не понравиться, даже если попробовать представить, что я целиком и полностью ей доверяю? Или это она так, чтобы в чем-то увериться? Вот только в чем? Может Джессика действительно хочет нам помочь, но, кажется, она сама немного побаивается наших способностей. Вернее, возможных последствий от них, которые, кстати, известны только ей и еще, наверно, Алексу. Тут я вспомнил, как я стартовал перед нарядом из дока, и у меня окончательно испортилось настроение. Надо будет бригаду спросить, как это они проверяли истребители перед вылетом, если у меня приключилось неожиданное отключение двигателя? Помимо всего прочего я бы там мог разбиться о корпус базы…

Осознание того, что рядом кто-то есть пришло неожиданно, но не резко. Будто я знал это, но никак не мог разобраться в ощущениях. Я посмотрел через купол. Темные сине-оранжевые бесконечные энергетические потоки вместо черной глади с белыми точками — так выглядело гиперпространство изнутри. Когда смотришь на него, даже находясь под защитным полем, всегда появляется ощущение дискомфорта, будто окружающее тебе чуждо. Чуждо глубже, чем каждая отдельная клетка твоего тела, чем каждая молекула воды в тебе, намного глубже, чем твоя суть. Описать словами это сложно, но когда в первый раз сюда попадаешь, все понимаешь и так. Сама материя гиперпространства отталкивала все естество, которое ты привык ощущать еще с детства, которым ты сам являлся. Но здесь явно было что-то оттуда, откуда пришел я. И я это чувствовал.

Я прищурился. Не знаю, как у меня это получилось, но, кажется, я включил какое-то "особое зрение". Невидимый корабль, плавающий буквально у меня перед носом, стал проявляться, переливаясь неестественными

оттенками разных цветов.

— Кажется, нет смысла больше прятаться. Не напрягайся, я выключаю хамелеон.

Сказать, что я был удивлен слышать голос в своей голове, значит — ничего не сказать. Я шарахнулся так, что, не будь пристегнут к креслу, разбил бы головой купол. Или себе голову, которая явно была не такая крепкая, как особо прочное стекло, накрывавшее кабину. У меня заболело в боку. Корабль на миг пропал, а потом опять проявился, но уже в нормальном естественном цвете. Это был "Последний странник". Я ненароком опустил взгляд себе на ноги. И увидел, то чего не захотел бы видеть никогда. На моих коленях, просунутая между ног лежала голова Анжелины и смотрела на меня. Тела ее я не видел. Наши взгляды встретились.

— НЕ СМОТРИ ЕЙ В ГЛАЗА!!! — прокричал голос в моей голове.

Я только-только стал подумывать о том, что у меня начались очередные галлюцинации, а что теперь думать уже даже не знал. Я резко вскинул голову и стал жадно выискивать взглядом того, кто это сказал. Разумеется, если судить трезво, то это было глупо. Даже если кто-то сейчас копался у меня в голове, то он явно был на борту корабля, и мне вряд ли бы удалось его разглядеть. Но с другой стороны, если он видел меня — а раз знал о том, кто лежал на моих коленях, то наверняка видел, ведь даже для чтения мыслей нужно как минимум знать, где находится тот, кому в голову ты собираешься лезть — то, соответственно, и я мог бы увидеть его. Но, к сожалению, по-прежнему мне виден был только корабль, на котором никак не мог разглядеть ни одного иллюминатора. Много лет спустя Джессика объяснила мне, что на самом деле я ошибался в своей логике. Но тогда я таких подробностей не знал.

— Кто вы? — спросил я в пустоту.

— Капитан "Последнего странника", — ответил голос. — Мог бы и догадаться.

Голос явно был искусственно измененным. Значит, у его хозяина были причины не выдавать себя даже голосом. Однако я все-таки смог различить какие-то знакомые интонации. Откуда, правда, знакомые? Это у неизвестного-то капитана на мифическом-то корабле…

— Откуда вы знаете о ней?

— О ком?

— О… — я опустил глаза на колени. Анжелина сверлила меня взглядом.

— НЕ СМОТРИ ЕЙ В ГЛАЗА!!! С ПЕРВОГО РАЗА НЕ ПОНЯТНО?!!

— Ну, вот откуда вы о ней знаете? — спросил я, поднимая взгляд.

— Я о ней толком ничего не знаю. Зато знаешь ты.

— Как это?

— Как надоест получать ответы прямо в голову, включишь рацию, — по тому, как голос произнес последнюю фразу, я вдруг понял, что он женский.

Почему бы и нет? Хуже не будет, зато общаться привычнее. Я щелкнул тумблером и в ухе у меня зашипело. Потом стало тихо, и голос в рации спросил:

— Ну что, так лучше?

— Удобнее. Вы мне не ответили…

— Ты еще мало знаешь о вещах подобного рода, а объяснять все с начала у меня нет ни времени, ни желания. Одно могу сказать наверняка: лучшая защита от этого — стараться не поддаваться ему, то есть не смотреть ей в глаза.

— А почему?

— Потому что глаза — самая уязвимая часть при ментальной атаке. Даже если ты сам ее себе устраиваешь.

— Какой еще атаки? И как я могу ее себе…

— Той, которой ты сам подвергаешься, каждый раз, когда приходит она.

— Так она реальна?

— Только для тебя. Она сидит в твоей голове.

— Как это?

— Билл, я не собираюсь давать тебе справки по тому, что тебе еще предстоит понять в не очень отдаленном будущем. Если захочешь узнать подробности, спроси у Джессики, что такое сементарис.

У меня внутри все похолодело. Откуда она знает про Джессику? Джессику, столь неординарную личность… не говоря уже о том, что она знает мое имя…

— Откуда…

— Не забивай себе голову ерундой. Это пока что не твое дело.