Первый рейд Гелеарр
Шрифт:
«Ладно, не поймал», — подумал Чарли.
— Ну так вот, — продолжил препод. — «Бунт предателей» оказался, прежде всего, символом. Символом того, что в погоне за мечтой о создании общества, в котором телепаты не были бы изгоями, они забыли о том, что, по сути, имели дело уже с теми, кого можно убедить в их собственной возвышенности над другими. Создание образа сверхчеловека — есть частый ход для убеждения нужных людей в том, что они лучше других и имеют полное право о себе заявлять именно так. На желании быть лучше вплоть до формирования мнения о лучшей расе среди людей паразитировали такие личности,
— А что разве кто-то не может быть все-таки лучше остальных? Ну, хотя бы теоретически?
— Конечно, может. Но лучшим во всём быть просто невозможно. В чем-то лучший ты, в чем-то кто-то другой. Это закон распределения ролей внутри общества. И если кто-то не находит своего места в мире, то откровенно говоря, не он сам в этом виноват, а общество, которое не нашло ему более достойного применения. Да, телепаты много лучше обычных людей, но они должны и соответствовать такому статусу, а не лишь утверждать это, на деле будучи простыми бандитами со встроенной функцией чтения мыслей. Быть может, мы должны были пройти через что-то наподобие «Бунта предателей», чтобы нащупать границы своего сосуществования с обществом обычных людей, а может это было и не обязательно, но сделанного не воротишь. А руководство корпорации вынесло уроки из этой истории, уж поверьте мне на слово.
— Скажите, а когда корпорация найдет способ вернуть человечеству его… величие… или хотя бы дотянуть его до того состояния… которое было раньше, то в нем же будут не только телепаты?
— Ну, разумеется, нет… то есть — да…
— А какое положение в обществе будут занимать нетелепаты?
— Положенное.
— Это какое?
— Чарли, вот ты что-нибудь понимаешь в ремесле хлебопекаря?
— Нет.
— И я нет. А есть те, кто понимает. И они способны печь такие вкуснейшие булочки, которые тебе и не снились. А во врачебном деле или в терраформинге ты здорово разбираешься?
— Нет.
— А ведь те, кому от бога дано заниматься этим, вовсе не обязательно должны быть телепатами. Так зачем мешать…
— Да, но я не о том спросил. Я не спрашивал о несравненной полезности обычных людей. Я спросил, как будут строиться отношения между телепатами и обычными людьми?
— Во-первых, давай доживем до тех пор…
— Когда мы до этого доживем, задумываться над подобным будет уже поздно. Ведь если мы намерены спасать людей, то мы же, вероятно, и предложим им какую-то… стратегию, чтобы впредь не докатиться до подобного… после спасения, разумеется.
— Так никто и не спорит с этим. Но, Чарли, я учитель, а не Зодчий, чтобы отвечать на подобные вопросы. Ты, как бы, не по адресу…
— Да… но впоследствии, когда все уляжется… я так подозреваю, что будут выделены люди… чтобы следить… а одним из них вполне могу быть и я, и любой другой сидящий в аудитории…
— Чарли, все это будет еще не очень скоро… и я вообще, что-то слабо могу понять, о чем конкретно ты меня спрашиваешь. Вот когда мы хотя бы приблизимся к тому, что придется подумывать о нашем дальнейшем сосуществовании с обычными людьми, тогда и задавай свои вопросы. Сейчас сама перспектива слишком туманна, да и ты, видимо, сам еще
— Скажите мне еще одну вещь, и я от вас отстану.
— Но, Чарли, у нас не беседа с тобой, а занятие с группой вроде…
— Это важно. Я чувствую, что это связано с моим прошлым. От вашего ответа может зависеть восстановление моей памяти уже завтра.
— Хорошо. Только формулируй попроще.
— Постараюсь. Скажите… профессор… а мы с моей сестрой жили в то время, когда человечество за пределами корпорации еще существовало?
— Нет, конечно… Как тебе вообще могло такое в голову прийти?
— Не знаю. Я не помню, что было до последней потери памяти, понимаете? Потому не знаю, что меня могло натолкнуть на эту мысль… ранее.
— Ну, понятно. Нет, Чарли, человеческое общество развалилось до вашего рождения.
Теперь Чарли все стало ясно. Так как имевшаяся у него информация из двух разных источников была абсолютно противоположной, то один из этих источников ему наверняка врал. Но зачем? «Хотя, важнее будет узнать не зачем, а кто», — подумал про себя Чарли. «А зачем можно будет попробовать и догадаться».
А кандидатов то и было не очень много. Ему либо врал Саша… либо он как раз не врал, а тогда выходило, что врали все остальные… включая родителей… причем целенаправленно… будто бы весь мир вокруг был настроен на то, чтобы от него что-то скрыть. Но в это верилось с трудом. Значит, на правду надо раскручивать Сашу… да и его проще заставить говорить, чем весь окружающий мир… или, по крайней мере, так казалось самому Чарли.
Поговорив с библиотекаршей, Чарли вошел в читальный зал, прошел вдоль рядов полок и, найдя нужную ему букву, завернул в искомый ряд. Он решил, ради интереса посмотреть, есть ли та книга, которую ему недавно давал Саша. Но к своему большому удивлению, в том ряду, где он, предположительно, мог ее найти, он нашел своего… «друга». Чарли показалось странным, что он так часто его встречает в «нужных» местах.
Саша сидел между рядами, подогнув под себя ноги, и рассматривал какую-то книгу. «Опять какая-то книга! Ну уж нет! Сегодня… он скажет мне правду…»
— Правду, Би? А ты готов… услышать правду?
— Да я готов! Я на многое готов!
— Вот те на… а здороваться тебя не учили?
— Ты мне вот что скажи: на кой ляд ты вообще устроил весь этот цирк?
— А ты уверен, что это я устроил тебе цирк?
— А кто же тогда? Все остальные? Ну нет, я вспомнил, что такое «бритва Оккама», и вот она гласит, что ты врешь… приятель.
— Би… но «бритва Оккама» не это гласит…
— Я совершенно точно знаю, что мне где-то в чем-то врут. Сегодня я совершенно точно выяснил, что мне врешь либо ты, либо все остальные, кроме тебя. Так как вероятность второго крайне мала…
— То есть, ты не хочешь верить в то, что тебя могут обманывать все вокруг?
— Извини, но я в это не верю. И ты, будь на моем месте, понял бы меня и поступил бы также.
Саша загадочно улыбнулся и ответил:
— Так я тебя и сейчас понимаю. Но вот поступил бы я иначе… и не потому, что «бритва Оккама» может и ошибаться.