Первый рейд Гелеарр
Шрифт:
— Хорошо. Зачем тогда нужно было делать вредоносным сементарис?
— А это вообще-то его суть. Как и обычного компьютерного вируса. Если бы мы категорически не хотели им вредить, то и не ставили бы сементарисы.
— Так что теперь делать? — спросил мужчина по эту сторону экрана.
— Придется его на что-то перестраивать.
— Перестраивать?
— Да. Внимание его надо на что-то другое обратить. Причем резко, чтобы хотя бы немного шокировать. Иначе он может и не забыть на
— А почему бы просто не стереть все и не начать заново?
— Потому что на город рухнул корабль, если вы уже забыли.
— И что?
— А то, что оборудования у нас больше нет. Его завозить надо. Это несколько дней займет. За это время, если дальше так пойдут дела, он не только может вспомнить не то что положено, но и еще и кардинально убедиться в том, что мы ему… не совсем «друзья».
— С чего вдруг? — спросила женщина. — Если мы все равно все сотрем…
— Милочка, а вы знаете, что концентрированная злость — это хуже генетической памяти?
— Э-э-э… чего?
— Короче, если он успеет вспомнить все то, что ему наплели про нас, пока он к нам не попал, а также учитывая то, в каком свете мы после этого предстанем в его глазах, может произойти эффект резонанса отрицательных эмоций. Выразится это в дополнительной озлобленности по отношению к корпорации, и тогда уже с 90% вероятностью мы не сможем ему заблокировать бывшие воспоминания, так как он сам будет разрушать все блоки чуть ли не быстрее, чем мы будем их ставить.
— А почему так?
— Потому что разум, как ни странно, не враг самому себе. Он может навредить себе по незнанию или по убеждению. Но также по убеждению он способен сам себе помогать такими силами, которые в обычной жизни дремлют, ожидая, пока человек разумный дойдет до того уровня развития, дабы ими пользоваться. Учитывая возможности вехимировцев, которые мы сами в них взрастили, в результате мы можем получить серьезного врага из того, кто меньше всего нам во врагах нужен.
— Если они такие страшные, как вышло, что мы их в унокосне проморгали?
— Не проморгали, милочка. У нас их увели из-под носа. Видимо, считать себя самой секретной конторой с самыми далеко идущими и сверхпродуманными планами было чудовищной ошибкой. Нашелся кто-то более секретный и более дальновидный.
— Только чего эти самые хитрожопые умудрились затащить наших вехимировцев в самое нежелательное место в галактике? — заметил третий собеседник.
— Судя по тому, какая сейчас складывается картинка, это было просто нелепым стечением обстоятельств, — сказало лицо на экране.
— Обстоятельств? Если они узнали, что прилетело на том корабле, то какого черта они полетели к проблеме, а не от нее?
— А ты бы у них спросил это, умник!
— Да нет, просто это нелогично. Если они знали, кого утащили у нас из-под носа, то зачем
— Вот этот вопрос нас и ставит в ступор.
— Ладно, фиг с ними, с этими неизвестными. Откуда Билл знает про чернохвостых?
— Он сражался с ними.
— Вот так просто? Он сражался… а вам не кажется, что это уже перебор?
— Вы видео с «Такара» видели?
— Да.
— Вот это был перебор. Самое главное, что после такого видео мы ждали именно зачинщицу того беспорядка к нам в гости. Ан нет, эти двое прилетели. Выходит она такое уже вытворяет без активированного сементариса. И она не у нас.
— И что?
— А то, что напрашивается вывод, что в этой галактике есть те, кто прекрасно знает, кто эти ребята и на что они способны. Мало того, они еще прекрасно знакомы со всеми нюансами, и умеют их обходить. Я не удивлюсь, если они умеют и сементарисы снимать.
— Но ведь запаролены же сементарисы-то!
— Да, а сержант Гейл стащил с «Такара» пароли-то! И чего-то мы его найти не можем. Подозрительное совпадение! То есть весьма вероятно, что он их отвез тем, кому нужно было, тем, кто как раз разбирается… или способен разобраться…
— Кстати, по поводу… что там с нападением вчерашним. Выяснили, кто это был?
— Нет.
— Ну ребята…
— Мы выяснили только то, что проникавший или проникавшие, контактировал всего с двумя охранниками, скудные описания у которых сходятся. И больше никто ничего не видел.
— А что они хоть искали? — спросила женщина.
— Информацию о Каролине.
— То есть они тоже не знают, куда она делась?
— Видимо да. И это плохо.
— Да нет, это хорошо, — сказала «мать» Чарли.
— Для кого хорошо? То, что проникавшие не знали, где она, на руку тому, у кого она. Но ведь Каролина сейчас не у нас. А для нас это значит, что появилась, вероятно, третья заинтересованная сторона. И хрен бы с ним, если бы это были просто какие-то барыги, прослышавшие о ценном товаре и теперь собирающими информацию на него. От таких отделаться — раз плюнуть. А вот если это еще кто-то, кто понимает, что происходит, то я начну сомневаться в том, действительно ли эта операция секретна, и не смеется ли над нами сейчас вся галактика в прямом эфире.
— Так, скажите, правильно ли я все понимаю? — сказал мужчина по эту сторону экрана. — Мы выращивали вехимировцев как экспериментальный проект, о котором не должен был никто знать, но по факту, почему-то знают все, кому это вообще может быть нужно, так? Мы считали, что только мы умеем управляться с сементарисами, а по факту выясняется, что все, кто заинтересован в наших детках, умеют это не хуже нас, так? И теперь, фактически — из огромнейшего проекта, у нас осталось всего двое, одну из которых мы уже потеряли, а второй вот-вот поснимает сам себе блоки и станет косо смотреть в нашу сторону, так?