Первый раз
Шрифт:
– Не в таком же виде, – Саша скептически осмотрела нас. – Думаю, надо привести наш внешний вид в полное соответствие с программой мероприятия.
– А деньги у тебя еще остались? – спросила я.
– Найдем, – отмахнулась подруга.
Глава 51
Ровно в шестнадцать часов пятьдесят минут мы стояли у входа в городскую ратушу. Судя по количеству сверкающих лаком и надменностью автомобилей, сюда съехался весь местный бомонд, щедро унавоженный гламуром.
Охранники своими манерами и выправкой вызывали у меня непреодолимое
Титаническим усилием воли я сдержалась, разве что глаза чуток выпучились. Вероятно, именно поэтому сотрудники рейхсканцелярии рассматривали меня, а не моих спутников.
Хотя, возможно и другое объяснение. Сашиными стараниями я превратилась… превратилась… В помидор, в общем. Нет, не подумайте, что подруга раздобыла мне поролоновый костюм гигантского помидора, она все-таки человек адекватный. Иногда. Просто я у себя самой ассоциировалась с дамой из рекламы лапши. Помните, там, где в лифт, забитый лапшой (страшное дело, между прочим!), вплывает сексапильная дама в красном платье и в шляпке-помидорке? Вот и из меня Саша соорудила нечто подобное. Длинное алое платье каким-то непостижимым образом сделало мою фигуру точеной. Захотелось оперировать такими понятиями, как «талия», «высокая грудь», «шикарное декольте», «холеные плечи». Это у меня-то?! После свидания с крысами?! Бред какой-то.
Элегантная шляпа с большими полями окончательно преобразила меня, удачно сговорившись с макияжем. Завершали сей дивный образ стильные длинные перчатки, замаскировавшие мои поцарапанные руки с обломанными ногтями.
– Ох, и ни фига ж себе! – Славкин незатейливый комментарий полностью отразил мои собственные эмоции, когда Саша, закончив надо мной колдовать, повернула меня к зеркалу.
– Да-а-а… – восхищенный Славка обошел вокруг меня, недоверчиво качая головой. – Это точно не тетя Аня! Мам, ты куда свою подругу дела, а?
– Малыш, – низким, тягучим голосом отозвалась я, – это надо воспринимать как оскорбление или как комплимент?
– Тетя Аня! – парень неожиданно покраснел. – Не надо говорить таким голосом!
– А что такое, котенок? – Изменить тембр я не сумела, новый облик явно перенастроил мои связки.
– Мама, скажи ей! – Слава полыхнул еще сильнее и отвернулся.
– Анетка, прекрати соблазнять моего сына, он еще несовершеннолетний, – улыбнулась Саша, удовлетворенно рассматривая дело рук своих. – А ничего так получилось, правда?
Восторженный щебет порхавших рядом продавщиц подтвердил – да, ничего.
– Саша, а тебе не кажется, что ЭТО вряд ли можно считать удачной маскировкой, – промурлыкала я, повернувшись. – На меня же все пялиться будут! И, соответственно, на вас.
– Мне следует, напомнить тебе твои же недавние слова о фонаре? – Саша вручила мне крохотную сумочку, завершавшую образ. – Именно что будут, как ты изящно выразилась, пялиться: мужики – с вожделением, бабы – с завистью. А мы с сыночкой останемся в тени твоего великолепия невнятными силуэтами.
– Да уж, в этом ты тоже преуспела.
И действительно, Саша сделала все возможное, чтобы стать пустым
В общем, понятно, как мы смотрелись вместе?
Со Славкой было проще. Костюм, белая рубашка, галстук-бабочка (пятнадцать минут возмущенных воплей), гладко зализанные назад волосы, потемневшие от геля, дурацкие круглые очки с простыми стеклами – послушный маменькин сынок, шагу не смеющий ступить без разрешения. Узнать в этой бледной немочи крепкого лохматого парнишку, каким всегда был Славка, возможно было лишь где-то с пятой попытки, и то, если очень постараться.
Вот такой компанией мы и вышли из такси: синьора Помидор и ее свита.
И Сашин расчет полностью оправдался: даже охрана, задержавшая нас дольше положенного, сосредоточила свое внимание на мне, пропустив моих спутников автоматически.
– Проблемы? – подключился и мой новый тембр голоса. Общаться же я решила на английском.
С трудом сглотнув, охранник криво улыбнулся и вернул мне приглашение. А ручонки-то у него ходуном ходят…
Да-а-а, похоже, фон Клотц решил превратить свою свадьбу в светское событие года! Зал, куда мы попали, поражал роскошью своего убранства. Вот только с цветами, по-моему, милейший Фрицци перестарался. Они были повсюду: великолепные букеты, цветочные гирлянды, целые композиции занимали почти все свободное пространство зала. И – пахли! Бедняга Гренуй скончался бы в этом зале на третьей минуте пребывания.
Вдоль стен ровными рядами были расставлены стулья, тоже, естественно, украшенные цветами. Здесь повезло лилиям. Почти все места были уже заняты, свободными оставались лишь стулья у стен. Что нам, собственно, и требовалось.
Я устроилась на последнем стуле во втором ряду, а Саша с сыном – в третьем, за моей спиной.
Оставалось только ждать.
Легкий гул голосов, морским прибоем плескавшийся в зале, внезапно стих. Болтавший с какой-то дамой местный мэр (а кем еще может быть господин во фраке и с дурацкой цепью на шее?) быстренько свернул разговор в трубочку, всучил его даме и нацепил на физиономию торжественно-восхищенное выражение.
Почему-то мне захотелось разухабисто проорать:
Сидит милый на крыльцеС выраженьем на лице.Выражает то лицо,Чем садятся на крыльцо!Но, во-первых, это не мой милый, во-вторых, он вовсе не сидит, а в-третьих, мне по нынешнему статусу орать не положено. Хотя в целом схвачено было верно.
Заголосил орган. Гости повернулись к двери и зашептались. А я вначале взглянула на Сашу. С застывшим, неживым лицом смотрела она на приближавшуюся процессию.