Первый линзмен

Смит Эдвард Элмер

Крейсер приземлился, погрузившись в твердую сухую почву планеты на глубину десяти-двенадцати футов. Сэммз, установив контакт с встречавшим корабль существом, удивился, обнаружив, что разум этого ригелианина большое сходство с его собственным. Он быстро просканировал его и чуть не застонал от разочарования - нет, для ленсмена такой материал не подходил. Тяжело ступая, Сэммз спустился по трапу.

Удвоенная по сравнению с земной сила тяжести значительно затрудняла движения, однако он понимал, что это - самое мелкое неудобство из тех, что суждены ему на этой планете. Его уже ждал, приветливо распахнув дверцы, ригелианский эквивалент земного

автомобиля.

Двухколесная машина была довольно похожа на знакомый ему "диллинхэм" - корпус представлял собой узкую стальную торпеду, заостренную с обоих концов и без единого окна.

Существовали, однако, и другие отличия, не только неожиданные, но и неприятные - прочная твердая сталь, из которой был изготовлен автомобиль, имела толщину около полутора дюймов - вместо одной шестнадцатой; но даже этот супер-бронированый корпус был весь покрыт царапинами и вмятинами, столь же глубокими и многочисленными, как на дешевых земных моделях.

Ленсмен без особого желания забрался в это мрачное, внушающее какой-то непроизвольный страх темное нутро. Темное? Да здесь было темней, чем у негра в желудке - оказалось, что похожая на люк дверь вообще не пропускает света. Сэммз вздрогнул, но, быстро взяв себя в руки, мысленно обратился к водителю.

"Мой контакт с вами неполон. Не станете ли вы возражать, если я прикоснусь к вашему сознанию ближе, чем того допускает вежливость? Лишенный зрения и вашего чувства восприятия пространства, я становлюсь практически беспомощным "

"Не имею ничего против, ленсмен. Расслабьтесь, пожалуйста, и входите… Уже лучше?"

"Да, немного. Благодарю вас."

Действительно, обстановка изменилась к лучшему. Темнота как будто рассеялась. Теперь он мог "видеть" - то есть, воспринимать - трехмерную картину окружающего пространства. Но не только ее! Он мог наблюдать мельтешение поршней в двигателе автомобиля, структуру сварных швов, соединяющих в одно целое стальные пластины, из которых состоял его корпус, свой огромный космический корабль и глубоко упрятанный под тяжелые защитные экраны ядерный реактор "Чикаго"; он мог видеть даже под поверхностью почвы. Столь же ясно он разглядел глубокое мягкое кресло, сконструированное так, чтобы в нем было удобно любому существу - в том числе, и человеку. Сэммз быстро сел и защелкнул ремни безопасности.

"Вы готовы?"

"Готов."

Дверцы захлопнулись с резким стуком, который проник через наушники и щиток шлема раскатом надвигающейся грозы. И это было только начало! Завелся мотор - двигатель внутреннего сгорания мощностью больше тысячи лошадиных сил, сконструированный инженерами, в словаре которых отсутствовали слова "шум" и "звук". Машина рванулась с места с ускорением, которое с колоссальной силой вжало землянина в мягкие подушки кресла. Визг бешено вращающихся колес и грохот двигателя соединялись в мощный аккорд; усиленный резонирующим стальным корпусом, он болезненно вонзался в каждую клетку ленсмена.

"Вы можете вытерпеть это?
– заинтересованно осведомился водитель.
– Меня предупреждали, чтобы я трогался с места и останавливался очень аккуратно, вел машину медленно и осторожно, тормозил плавно и мягко. Мне сказали, что ваш организм слаб и хрупок - я сам почувствовал это и постарался следовать полученным указаниям. Не превысил ли я порог вашей чувствительности?"

"Нет. Просто…, ужасный шум, - осознав, что ригелианин не понимает этого слова, Сэммз быстро поправился:

– значительные

вибрации в воздухе с частотой колебаний от шестнадцати до девяти-десяти тысяч в секунду… - тут ему пришлось объяснять, что такое секунда.
– Моя нервная система очень чувствительна к таким вибрациям, но они не являются для меня сюрпризом; я принял меры предосторожности. Мы можем продолжать поездку."

"Атмосферные вибрации? Атмосферные вибрации? Атмосферные вибрации?" - водитель с удивлением попытался сконцентрироваться на совершенно новом для него понятии, а в это время…

Автомобиль полным ходом промчался мимо обшитой сталью бетонной колонны на скорости по крайней мере шестьдесят миль в час - так близко, что содрал один из защитных слоев металла. Через миг водитель яростно надавил на тормоз, чтобы пропустить дико ревущий грузовик, так что предохранительные ремни со страшной силой впились в тело Сэммза - и это несмотря на защищавший его скафандр. Затем машина метнулась в просвет - такой узкий, что лишь дюйм отделял ее стремительно летящий корпус от огромной стальной колонны с одной стороны и потока мчащихся автомобилей с другой. Последовал двойной правый поворот - и только расстояние в волосок отделило их от столкновения с двумя автомобилями, несущимися по встречной полосе. Но кульминационный момент, в полной мере показавший сумасшедшее мастерство ригелианского водителя, наступил тогда, когда он на полной скорости выехал на заполненную транспортом улицу; каралось, на ней совершенно не было свободного места - но он его все-таки его нашел! Только на сей раз без столкновения не обошлось - на стальном боку машины появилась еще одна глубокая вмятина.

Безумная поездка продолжалась, и сопровождающие ее звуковые эффекты становились все ужаснее и нестерпимее. Сквозь грохот, рев, лязг, звон, карабкаясь все выше и выше по дорогам, проложенным между высокими стальными стенами без окон, массивный автомобиль с чудовищным шумом продолжал свой нелегкий путь.

Наконец он остановился - примерно в тысяче футов над поверхностью земли, рядом со зданием, которое, судя по всему, было еще недостроено. Тяжелая дверь открылась с резким скрежетом, пропустив Сэммза и его спутника внутрь.

Как только глаза привыкли к окружающему полумраку, в них болезненно ударила круговерть ярких, словно борющихся друг с другом, буквально вопиющих красок - такое буйство Сэммз даже представить себе не мог! Цвета - красный, желтый, синий, зеленый, пурпурный, во всех возможных и невозможных оттенках и сочетаниях, летящие, падающие, мелькающие.
– поразили его зрачки точно так же, как грохот - барабанные перепонки.

Тогда он понял, что то, что он "видел" через восприятие своего спутника, то, что представлялось ему оттенками серого цвета, связано лишь с особенностями зрения ригелиан; для этих существ "видимая" часть спектра лежала совсем в другом диапазоне.

Скованный и напряженный, ленсмен прошел за своим сопровождающим вдоль стены, над которой трудились клепальщики и сварщики, в комнату, где стены практически отсутствовали. Именно это помещение и оказалось местом встречи - здесь собралась почти сотня ригелиан.

Когда Сэммз направился к этой группе, прямо перед его носом грохнулась об пол стальная плита весом тонны две - ее сбросил с высоты восьмидесяти футов крановщик.

– Я едва успел отпрыгнуть, - так впоследствии описывал свою реакцию на происшедшее Вирджил Сэммз - и это вполне соответствовало действительности.