Первый долг
Шрифт:
— Да, да, я в порядке. Просто резко встала и все.
Тихим шепотом я начала считать в обратном порядке от десяти.
Затем вздохнула с облегчением.
Сглатывая тошнотворное ощущение, я улыбнулась горничной и направилась к двойным дверям. Я раскрыла их рывком, выходя в коридор.
Это был первый приступ за сегодня.
Я не хотела признать этого, но прошедшие два дня взаперти привнесли в мой мир спокойствие. Я никогда не скажу правду Джетро, но мои приступы, кажется, ослабили свое желание навредить мне. Или,
На данный момент.
Оглядываясь вокруг, я нахмурилась.
Никого.
Коридор был пуст, только со стен ослепительно блестело оружие, и гобелены составляли мне грустную компанию.
Где все?
Мистер Хоук сказал, что я могу свободно передвигаться. Стоит ли мне проверить правдивость его слов?
Нерешительно, как будто всем существом я ожидала, что кто-то внезапно выскочит и нападет на меня из-за рыцарских доспехов, я продолжала двигаться влево — в том же самом направлении, куда Джетро тащил меня к выходу, когда дал мне единственный шанс на свободу.
Странно, осознание того, что я растеряла все возможности на побег и потерпела неудачу, заполнило меня мыслью об умиротворении. В данный момент я не испытывала стремления к побегу, потому что прекрасно понимала, что нет ни единой возможности сделать это. Я прекрасно понимала, что чем сильнее я испытываю желание убежать, скрыться от всего этого, тем сильнее во мне возрастала уверенность в том, что от этого невозможно освободиться, поэтому я просто успокоилась.
Я не могла понять этого равновесия в своих мыслях. Но все же, оно было.
К тому же, существовала другая правда, с которой мне пришлось столкнуться — другая часть меня, которая испытывала чувства к Джетро, с которой мне было необходимо найти общий язык.
Принимая решение не выходить на улицу, несмотря на соблазнительно-восхитительный солнечный свет, что так манил, я свернула вправо по направлению к другому коридору. Идя по коридору, я направилась к самому сердцу дома.
Спустя пару минут раздался шум голосов, который следовал из-за приоткрытой двери.
Я замерла.
Я не хотела быть замеченной или пойманной в том, что мне не позволительно делать, но не могла противиться своему отвратительному любопытству.
Подойдя на цыпочках к приоткрытой двери, я заглянула вовнутрь.
Здесь было двое мужчин в кожаных жилетах, они смеялись, когда убирали оружие в свои сумки. Я наклонись немного вперед, чтобы лучше рассмотреть что там. Стволы?
Половицы предательски заскрипели под моими ногами, заставив их поднять головы вверх.
Мое сердце оборвалась. Кестрел и Фло.
— Нила, — проговорил Кес, небрежно бросая сумку на кресло с высокой спинкой (прим. пер. wingback chair — мягкое просторное кресло с высокой спинкой, по форме напоминающей крылья). Преодолевая расстояние до
Декор комнаты относился, скорее всего, к интерьеру прошлого века. Шкаф с многочисленными стеклянными полками, заполненными антикварными вещами и заставленными книгами в кожаных переплетах. Огромные по размеру окна, через которые просачивался яркий свет, что освещал небольшие пятна пыли и ковер с геометрическим рисунком.
Мою кожу начало покалывать под его прикосновением.
Я отшатнулась от него, вырываясь из его хватки.
— Отпусти.
Кес скривил красивые губы в усмешке. Его квадратная челюсть, милая ямочка на щеке, мускулистое тело — все это настолько отличалось от внешности Джетро. Джетро был изящным, отшлифованным — настоящим бриллиантом. Кес же больше напоминал бриллиант в грубой огранке.
Его пальцы приветственно сжали мои.
— Приятно видеть тебя опять. — Он указал кивком головы на коридор. — И стой... что ни один из братьев не борется за твое благосклонное отношение?
Я не могла выдавить из себя ни слова; мой разум занимали другие вещи, которые казались мне изощренными уловками. Кайт. Он — Кайт?
Когда я не ответила, он отпустил меня и прошел вглубь комнаты. Задорно улыбаясь, он спросил:
— Знакомишься с домом?
Мое сердце застучало в сто крат быстрее оттого, как он смотрел на меня. Жадно, заинтересованно и... по-доброму. Грубые сообщения и вспыльчивый характер Кайта все смешалось в моем сознании. Он был настолько высокомерным мудаком в сообщениях, но казался настолько открытым и... понимающим человеком.
«Конечно, он понимает. Он общался с тобой в течение месяца. Занимался с тобой сексом по телефону. Мастурбировал на сообщения, которые ты присылала ему».
Я задрожала всем телом от обуревающего меня ужасного отвращения и смущения.
Это было даже довольно забавно, что у нас была некая власть анонимности. Теперь же, столкнувшись с тем, что я ему говорила до этого, могу сказать, что это точно поумерило мой пыл.
«Как я могу дать тебе понять, что мне все известно? Вношу поправку — что мне кажется, что мне известно».
Как мне быть точно уверенной в том, что высокий, мощный Хоук передо мной и есть Кайт?
— Кат что, отрезал тебе язык, или ты его проглотила? — Кес вскинул голову.
— Я думаю, что она сражена наповал твоим радушным обаянием, — рассмеялся Фло.
Мое внимание перешло к байкеру, который безжалостно разбил на кусочки мою прежнюю жизнь, придумав ложь с поддельными фотографиями и отойдя в сторону, когда я пала жертвой ужасного отморозка.
Я так хотела сказать им, что на самом деле думаю. Хотела спросить их, по какой такой причине они стали вдруг со мной такими милыми, но единственное, о чем я могла думать — кто такой Кайт.