Первый бросок

Бушков Александр Александрович

– Докладывает о…

– Хрен его знает, товарищ старший лейтенант… – с застывшим, злым лицом протянул Лаврик. – Решительно неизвестно, что это – то ли примитивный, заранее оговоренный кодовый сигнал, то ли развернутый рапорт о нашей жизни и работе…

– Прекрасно, – сказал Мазур. – И вы моментально ломанулись ко мне? Учитывая мой запятнанный послужной список? Нашли подходящего кандидата, а?

– Ну, не преувеличивай, – с некоторым смущением сказал Лаврик. – Тут, видишь ли, имело место неуклюжее стечение обстоятельств – нашелся человек, который видел, что именно из твоего иллюминатора свисало нечто вроде тоненькой незакрепленной антенны… Ясно? Ну, мы сгоряча

и… Если тебе это облегчит самочувствие, считай меня сволочью, перетерплю. Но я лелею надежду, что ты все же поймешь мое положение. На корабле «подснежник», сука, «крот», а я могу лишь уныло констатировать факт. Чтобы провести на судне вроде «Сириуса» толковый, всеобъемлющий обыск, понадобится не менее роты спецов. Взять мне эту роту неоткуда, да и потом нас интересует даже не техника. Мне нужен человек. Но ущучить его при моих нынешних возможностях – нереально. Если у него еще что-то осталось, – а я уверен, осталось, – при малейшем признаке опасности выбросит все за борт и затаится. Изволь подкарауливать его до второго пришествия… Ну как, сильно обиделся?

– Да ладно, – сделав над собой усилие, сказал Мазур. – Перетерплю. Значит, «крот»…

– Ага. Внимание к нам приковано. И, как легко понять, механизм совершенно неизвестен: то ли знают уже что-то конкретное, то ли рутинно решили присмотреться. Два часа назад – коли уж пошла такая откровенность – акустик отметил в непосредственной близости от судна подвижный объект, по характеристикам вполне способный оказаться изучавшим подводную часть корабля медленно двигавшимся аквалангистом… Чертовски хочется списать это на очередного любопытного дельфина, но я предпочитаю сразу рассчитывать на худшее. Будь это дома или хотя бы в открытом море, я без всяких колебаний приказал бы забросать акваторию гранатами «Нептун», но в чужом порту приходится соблюдать приличия…

– Черт, – сказал Мазур. – Все ведь проверены на сто кругов, и даже те, что декорацией нам служат…

– Голубь мой, среди проверенных тоже попадаются… типусы. Хватало примеров. Если…

В дверь отчаянно заколотили – такое впечатление, кулаком. Не раздумывая, инстинктивно Лаврик схватился за карман с пистолетом – и это сказало Мазуру о многом: главный здешний охотник за шпионами пребывал в нешуточном нервном напряжении… Впрочем, Лаврик оправился моментально. Бросился к двери, повернул рубчатую головку замка. Послышался громкий шепот.

– Час от часу не легче, – сказал Самарин, вернувшись. – В городе что-то непонятное творится. Я тебя подожду, если в темпе…

Мазур торопливо впрыгнул в штаны, а рубаху застегивал уже на бегу, не озаботившись обувью. Они выскочили на верхнюю палубу, где уже толпилось человек десять, вперемешку – аквалангисты и совершенно мирные члены экипажа.

Внезапно Мазур ослеп. Словно пыльным мешком накрыли. Лишь через пару-тройку бесконечно долгих, жутких секунд он сообразил, что с глазами все в порядке, просто на судне по чьему-то приказу вырубили все освещение. Понемногу он почувствовал себя нормально, рассмотрел вдали светлое сияние над городом, освещенное окно будочки сторожей у ворот, до которых было метров пятьдесят.

И расслышал далекие, знакомые звуки, казавшиеся здесь, на Райском острове, совершенно неуместными.

В городе шла ожесточенная перестрелка. Для неопытного уха все это выглядело беспорядочной пальбой наобум, но Мазур без особого труда расшифровывал происходившее где-то в километре от него: судя по далекой трескотне автоматов и временами вплетавшемуся в их работу солидному баску парочки пулеметов, ночной бой разгорелся возле какого-то

конкретного пункта и носил определенно позиционный характер. Одни атаковали, не жалея патронов, другие, столь же азартно расходуя боеприпасы, защищались. Пока что невозможно было определить, чья берет.

Мазура кто-то крепко схватил за локоть. Подскочив, как ужаленный, он обнаружил рядом Мадлен в распахнутом халатике. Она прямо-таки подпрыгивала на месте:

– Дернул же меня черт здесь застрять! Там что-то происходит!

– Ценное замечание, – сказал Самарин. – Я тоже подозреваю, что дело нечисто…

– Да подите вы! Такой репортаж пропал! Или «синие акулы», или переворот! Машину взять неоткуда, а пешком я туда могу не успеть…

Над далеким сиянием мелькнула тень вертолета, автоматные очереди по-прежнему стучали в ночи, ожесточенно и звонко, словно в городе вдруг взбесились все швейные машинки, обернувшись некими монстрами. На фоне освещенного окна сторожки маячили несколько фигур – полицейская стража порта оживленно обсуждала события, махая руками и суетясь, но благоразумно не высовываясь за ворота.

– Внимание! – жестяным басом загремел над головой динамик судовой трансляции. – Говорит капитан! Всем спуститься в каюты, держаться подальше от иллюминаторов! Все с палубы! Сохранять спокойствие! Пожарной команде занять места согласно расписанию, лазарет открыть! Остальные – с палубы! Моментально!

Первыми, как и следовало ожидать, подчинились те, что больше привыкли к военной форме, чем к цивильным костюмам.

Глава шестая

Кадриль моя подводная…

Поправив очки солидным жестом, Мазур указал на следующую лебедку:

– Это – придонная драга. С ее помощью, как вы, быть может, поняли из названия, берут образцы донной живности. Все, что не успело улепетнуть, попадает прямиком туда…

Лейтенант Ожье встрепенулся, по-настоящему оживился:

– А вот это совсем понятно, месье… Полицейская облава, а? Классический «невод». Все, что не успело улепетнуть, попадает в «салатницу»…

– Вот именно, – сказал Мазур. – Вы очень быстро все схватываете. Потом, с помощью скучнейшей математики, вычисляется количество биомассы на определенной площади, а это, в свою очередь, оказывает неоценимую помощь при расчетах популяции промысловых рыб…

– Невероятно интересно, – с тоскливой покорностью в голосе сказал лейтенант, скучнея на глазах.

Мазур ухмыльнулся про себя – все-таки его неплохо поднатаскали, вдолбив в голову тот необходимый минимум, который позволял успешно разыгрывать из себя ученого мужа. Правда, исключительно перед теми, кто вовсе уж ничего не смыслил в науке. Но все равно знания небесполезные. Лейтенант, сразу видно, преисполнился почтения к непонятным ему премудростям, а в глубине души мечтает оказаться подальше отсюда, где-нибудь в баре…

Что поделать, именно Мазуру выпал жребий развлекать гостя и служить ему экскурсоводом. Лейтенант Ожье вкупе с двумя своими подчиненными заявился на судно утром с оформленным по всем правилам предписанием от властей, гласившим, что на некий, определяемый высшими государственными соображениями срок эта троица обязана неотлучно пребывать на судне. В целях защиты мирной научной экспедиции и в связи с объявленным чрезвычайным положением. Протестовать было не только бессмысленно, но и опасно – мирная научная экспедиция, поголовно состоящая из ученых очкариков, должна была лишь обрадоваться присутствию вооруженной силы, представляющей верховную власть. Начав протестовать, неминуемо выпадешь из образа…