Первый апостол
Шрифт:
Анджела просеменила по комнате, взяла с кресла подушку и положила на стол.
— Клади сюда! — скомандовала она.
— А кстати, насколько редкая? — спросил Бронсон, кладя реликвию на подушку.
— Свитки находят относительно часто. Дело не в самой находке, а в ее состоянии. За многие столетия большинство свитков, включая, к примеру, и те, что нашли в Вади-Кумране, — ты наверняка слышал о них, о свитках Мертвого моря, — большей частью истлели. Специалисты — текстологи вынуждены изучать отдельные сохранившиеся фрагменты, и на их основе они пытаются отрывок за отрывком реконструировать целые тексты, подгоняя
— Я и не предполагал, что папирус может сохраняться так долго. И сколько, по-твоему, ему лет?
— Дай мне хотя бы минуту. Мы тут не с современным триллером имеем дело. На свитках не ставили дат выхода в свет.
Она придвинула стул поближе к столу и извлекла из кармана пару латексных перчаток.
— Ты приехала во всеоружии, — заметил Бронсон.
— Предусмотрительность — основное достоинство исследователя, — ответила Анджела.
В течение некоторого времени она не прикасалась к бесценной реликвии, только смотрела на нее под разным углом, поворачивая подушку то в одну, то в другую сторону. Хотя основной специальностью Анджелы была керамика, Бронсон сразу понял, что и в древних рукописях она тоже разбирается совсем неплохо, ведь и это было частью ее работы. Через пару минут Анджела откинулась на спинку стула.
— Ну вот, теперь я могу совершенно определенно сказать, что он достаточно древний, так как мы действительно имеем дело не с чем-нибудь, а именно с папирусным свитком. На таких свитках, как правило, писали только на одной стороне, хотя на некоторых поздних образцах надписи находят и на обратной стороне. В данном случае текст — только на одной стороне, что также свидетельствует о древности документа. Одна из очевидных проблем, с которой столкнулись древние, — продолжала Анджела, внимательно рассматривая внутренность кувшина, — заклю-чалась в том, что единственным способом узнать содержание свитка было развернуть его и прочесть, поэтому кто-то изобрел «ситтибос». Специальную бирку, которая привешивалась к свитку, чтобы продавец или читатель мог сразу понять, о чем он. Они в те времена использовали его примерно для того же, для чего мы сейчас используем корешки книг. Я проверила сосуд — в нем ничего нет. Да и на самом свитке тоже никаких опознавательных знаков.
— И что это значит? — спросил Бронсон.
— Ничего существенного. Вероятно, на свитке не слишком большой текст, не коммерческий документ и не какое-то всем известное сочинение. В подобных случаях свиток имел бы «ситтибос». Скорее всего, перед нами текст приватного содержания. Я счастлива оказаться первооткрывательницей такой ценной реликвии, но должна признать, что она не относится к сфере моей научной специализации, и потому, что бы ты там ни говорил, его прежде всего должен осмотреть настоящий эксперт.
Анджела осторожно развернула свиток, взглянула на первую строку и так же осторожно свернула его.
— Текст на латыни, — прокомментировал она, — и буквы необычно большого размера. Полагаю, он сплошной, что свидетельствует о его раннем происхождении. В более поздних текстах обычно имеется «spatium», пропуск между строфами, и «paragraphus», горизонтальная линия под началом каждого нового предложения.
— Ну и сколько, по-твоему, ему лет? — спросил Бронсон.
Оба наклонились над обеденным столом, разглядывая реликвию, став спиной к входной двери.
— По
Анджела вскрикнула, когда кто-то схватил ее за руку. Ее оттащили от стола и швырнули к стене рядом с дверью.
Бронсон повернулся. Он не слышал шагов и вообще никакого шума.
Мужчина крепкого сложения в светло-сером костюме схватил Анджелу и прижал ее к стене. Однако внимание Бронсона привлек другой человек, а точнее, не он сам, а полуавтоматический пистолет, который человек держал в правой руке, так как Бронсону почему-то показалось, что его владелец намерен им очень скоро воспользоваться.
Глава девятнадцатая
— Вы ошиблись, — заметил мужчина в сером костюме, обращаясь к Анджеле. Он говорил на хорошем английском практически без акцента. — Документ относится к первому веку.
— Кто, черт побери, вы такие? — воскликнул Бронсон, в душе проклиная себя за то, что не проверил двери и окна перед тем, как приступить к поискам.
Как ни странно, но человека, державшего Анджелу, судя по его внешности — дорогой костюм, идеально начищенные черные туфли, аккуратно подстриженные волосы, — можно было легко принять за банкира или бизнесмена. Правда, лишь до того момента, когда Бронсон взглянул ему в глаза. Они были черные, холодные и пустые, словно разверстая могила.
Как будто по контрасту на человеке с пистолетом были простая куртка и джинсы. Бронсон предположил, что перед ним те же самые бандиты, которые несколько дней назад пытались проникнуть на виллу. Потом они убили Марка Хэмптона, как немного ранее и его жену, а теперь еще и Джереми Голдмена. Тяжелой волной на Криса накатилась ненависть, но он понимал, что нужно держать себя в руках.
— Кто мы такие, не имеет принципиального значения, — ответил ему человек в сером костюме. — Мы очень долго искали вот это. — Он сделал жест в сторону лежащего на столе свитка.
Не отпуская Анджелу, он подошел к столу и взял свиток, пока его помощник держал под прицелом Бронсона.
— Что такого важного содержится в свитке, если из — за него должны были умереть оба моих друга? Ведь вы убили их?
Бронсон сжал кулаки и заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Он не мог позволить себе потерять контроль над эмоциями.
Человек в сером костюме наклонил голову в знак утвердительного ответа.
— Лично я в том, о чем вы говорите, не участвовал, — ответил он, — но все совершалось в соответствии с моими указаниями.
— Почему этот свиток так важен? — повторил вопрос Бронсон.
Его собеседник не сразу ответил на вопрос Бронсона, вначале он отодвинул стул и толкнул на него Анджелу.
— Садитесь! — прикрикнул он и удостоверился, что она выполнила требование.
Мужчина приоткрыл свиток, взглянул на первые несколько строк, удовлетворенно кивнул и положил его в карман пиджака.
— Я отвечу на ваш вопрос, Бронсон. Видите, мне известно, кто вы такой. Я объясню вам, почему ради этого свитка можно, не задумываясь, убивать. И надеюсь, вы прекрасно понимаете, что вас ожидает?