Первый апостол
Шрифт:
— Мы знаем, что синьор Хэмптон пережил сильный шок, но это не дает ему права так шутить над нами.
Бронсон растерялся.
— Что? Объяснитесь, пожалуйста! — потребовал он.
— Я хочу сказать, синьор Бронсон, что с прошлого вторника здесь явно работали другие строители, и они пользовались нашими инструментами и материалами.
Бронсон решительно покачал головой.
— Насколько мне известно, никто здесь больше не работал. Синьора Хэмптон умерла ночью в среду или рано утром в четверг. Большую часть четверга здесь была полиция, а мы приехали вчера поздно вечером, поэтому когда же?..
Он осекся, внезапно осененный странной догадкой.
— Что,
Бригадир повернулся и показал на камин.
— Вон там. На стене новая штукатурка, но мы ее не укладывали. Мы ждали, пока синьора Хэмптон, — назвав имя умершей, он перекрестился, — решит относительно притолоки.
Бронсон понял, что ему нужна помощь Марка.
— Подождите здесь, — попросил он и быстро вернулся на кухню. — Марк, ты мне нужен.
Когда они вернулись в гостиную, Бронсон попросил бригадира строителей в подробностях объяснить все, что он имеет в виду.
— В понедельник, — начал итальянец, — мы сбили старую штукатурку со стены над камином. Когда обнажилась притолока, мы пригласили синьору Хэмптон, так как в камне была большая трещина. Вот здесь. — Он провел пальцем диагональ над камином. — Под ним был стальной лист, поэтому особой опасности не было, только смотрелось все очень некрасиво. Синьора вначале не хотела закрывать притолоку, но когда увидела, не могла сразу решить, как поступить. И попросила нас подождать, а пока просто сбивать оставшуюся штукатурку, что мы и делали. Как видите, теперь на нем свежая штукатурка. Кто-то еще поработал здесь за нас.
Бронсон вопросительно взглянул на Марка.
— Тебе что-нибудь известно об этом?
Его друг отрицательно покачал головой.
— Ничего. Насколько я знаю, Джеки была очень довольна строителями. Если бы у нее возникли с ними какие-то проблемы, я могу гарантировать, она бы им прямо сказала. Она была очень искренним человеком.
Мягко говоря, добавил про себя Бронсон. У Джеки, пользуясь старой поговоркой, было что на уме, то и на языке. Открытость Джеки среди множества других привлекательных качеств и притягивала к ней Бронсона. Она всегда говорила то, что думала, вежливо, но твердо.
Бронсон повернулся к бригадиру и решительно произнес:
— Мы абсолютно уверены, что здесь, кроме вас, никакие другие строители не работали, тем не менее и в ваших словах у нас нет оснований сомневаться. А теперь скажите мне: когда вы сбили старую штукатурку, вы не нашли ничего необычного на стене, кроме трещины в притолоке?
Бригадир отрицательно покачал головой.
— Ничего, — ответил он, — кроме какого-то камня с надписью.
Бронсон взглянул на Марка с видом победителя.
— Полагаю, я наконец-таки понял, что нашла Джеки, — добавил он, переведя другу слова строителя. И, не дожидаясь ответа Марка, он снова перешел на итальянский. — Сбейте эту штукатурку, — потребовал он, указав на стену. — Прямо сейчас сбейте со стены всю новую штукатурку.
Строитель изумленно взглянул на него, но попросил своих ребят немедленно приступить к работе. Двое из них взяли кувалды, широкие строительные стамески, подтащили к камину пару стремянок и принялись за работу. Через полчаса строители укатили на своем стареньком грузовике, пообещав вернуться утром в понедельник. Бронсон и Марк вернулись в гостиную и уставились на загадочную латинскую надпись, обнажившуюся на стене. Бронсон сделал несколько снимков на цифровую камеру.
— Первые четыре буквы такие же, как те, оттиск которых я обнаружил на чистом листе
— Думаешь, из-за того, что она попыталась найти перевод трех латинских слов в Интернете, ее и убили? Ты сам должен понимать нелепость подобного предположения!
— Я вовсе не утверждал, что ее убили из-за них намеренно. Но ты должен согласиться, что пока моя версия ее гибели — единственная, в которой есть хоть какой-то смысл. Строители обнажили надпись в понедельник. Джеки списала слова — подтверждение тому бумага в кабинете, — купила латинский словарь, наверное, во вторник и, скорее всего, в тот же день попыталась найти перевод в Интернете. Затем, вероятнее всего во вторник ночью, кто-то проник на виллу, а в среду утром Джеки обнаружили мертвой в холле. Конечно, с нормальной точки зрения полным идиотизмом будет думать, что для кого-то высеченная в камне надпись из трех латинских слов двухтысячелетней давности настолько важна, что ради нее он способен пойти на ограбление со взломом и даже убийство, тем не менее факт остается фактом. Эти три слова для кого-то действительно очень важны, и я готов сделать все, чтобы узнать, для кого и почему. Только вот Интернетом я пользоваться не буду…
Альберти и Роган приехали в городок к вечеру. Они следовали инструкциям, которые получали по телефону на сей раз от самого Грегорио Мандино. Он потребовал, чтобы они проникли на виллу в третий и, как они надеялись, в последний раз. Прибыв в Монти-Сабини, они медленно проехали мимо виллы и увидели, что окна освещены на обоих этажах. Это все усложняло, так как они рассчитывали проникнуть внутрь незамеченными и завершить поиск второй части камня. Впрочем, теперь чье — либо присутствие в доме принципиального значения не имело, так как Мандино предоставил им полную свободу действий.
— Кажется, муженек дома, — процедил сквозь зубы Альберти, когда Роган отъехал от виллы. — Будем ждать или как?
— Пару часов подождем, — ответил его напарник. — Может, он к тому времени спать уляжется.
Через два с половиной часа Роган вел машину вверх по дорожке, проходившей рядом с виллой, огибавшей ее, а затем взбиравшейся вверх по холму. Отъехав как можно дальше от дома, чтобы оттуда нельзя было разглядеть машину, Роган развернул ее и выключил фары. Выждал пару минут, чтобы глаза привыкли к полумраку, затем, оставив включенными только габаритные огни, позволил машине самой медленно катиться под уклон, пока они не достигли края поляны, с которого открывался хороший вид на заднюю и боковую часть дома. Здесь он отогнал машину на обочину и выключил фары и мотор. В качестве предосторожности Роган отключил даже свет в салоне, чтобы тот не зажегся при открывании двери.
В одной из комнат на первом этаже старой виллы свет пока горел, поэтому они решили еще подождать.
Крис Бронсон захлопнул словарь, откинулся на спинку стула и стал тереть саднящие от усталости глаза.
— Думаю, вот лучший вариант перевода, — заключил он, — «Здесь лежат лжецы».
— Чудесно! — откликнулся Марк с нескрываемым сарказмом. — И что, черт возьми, это может означать?
— Ни малейшего представления, — сознался Бронсон, — но для кого-то должно означать многое. Послушай, сейчас мы все равно вряд ли что-то поймем, поэтому давай на сегодня закончим. Ты иди к себе, а я проверю двери и окна.