Первый альянс
Шрифт:
Глава 27
Каждому свое
— Его Сиятельство очень занят и никого не принимает!
Попытка слуги Тьерна Готмала остановить продвижение Александра Ранка выглядела смелой, но одновременно с этим жалкой. В любом случае, встать на пути маркграфа железной марки он не решился, а слова Александр картинно проигнорировал.
Во временном рабочем кабинете правителя Южной марки царил практически идеальный порядок, но самого маркграфа не было видно, а в воздухе явственно витал запах крепкого вина.
Занят
Скорчившись в позе эмбриона, Тьерн Готмал пьяно похрапывал на небольшом диванчике, выбрав слишком лёгкий способ побега от любых проблем.
Измельчали маркграфы. Окончательно офольхились, с горечью подумал Александр Ранк.
Во времена его отца это были яростные, дерзкие хищники. Рыцари и безродные маги, которые исключительно за счёт своих личных заслуг и лидерских качеств стали правителями новообразованных пограничных марок. Готовые рвать и душить тех, кто усомнится в их праве войти в правящую элиту империи. Единственное исключение — Стан Ранк, получивший титул маркграфа и самое маленькое маркграфство только в знак признания великих заслуг погибшего отца.
Второе поколение маркграфов было не без талантов, но всё же пожиже. А третье и четвертое поколение стало забывать корни, причины, почему маркграфства вообще появились. Новые маркграфы забыли, что они должны быть противовесом старым фольхским родам, охотнее лезут в интриги, активно ищут браков для своих детей и внуков с представителями старых фамилий.
Еще одно два поколения и маркграфы станут неотличимы от прочих родов фольхов.
Александру Ранку вспомнились слова отца: «Первое поколение создаёт, второе — преумножает, а третье всё просрёт». Тогда он их не понимал, считал обидными, ведь и сам, если так посудить, принадлежал скорее к третьему поколению, а не ко второму, но теперь…
— Хватит презрительно скалить гнилые клыки, старый лев, — раздалось со стороны дивана.
Тьерн Готмал словно ощутил тяжёлый взгляд железного маркграфа, проснулся и сел. Чувствуя себя явно неуютно, что его застали в момент слабости.
— Я не так пьян, как тебе кажется… и как мне бы хотелось, — честно признал он, проведя пятерней по волосам и небрежно отставив в сторону пустую бутылку, которую зажимал в правой руке. — Сегодня утром один из моих рыцарей, участвовавших во всём этом, — маркграф Южной марки неопределенно дёрнул руками, — застрелился.
Александр Ранк поморщился. Измельчали не только маркграфы, но и юное поколение южных фольхов. Да и не только южных, увы. Оно стали изнеженным, ранимым, обросло жирком, позабыло вкус крови и запах пороха.
Гарн Вельк на их сером фоне выглядит ярким, несуразным пятном. Интересным, сразу же привлекающим к себе внимание. Возможно, именно поэтому он не торопится с разгадкой этой загадки? Боится, что разгадка заставит пятно побледнеть, а то и вовсе исчезнуть.
— Не беспокойся о мальчике. Он слишком умен и храбр, чтобы поступить так трусливо и глупо, — сказал он, угадав ход мыслей маркграфа юга. — Умереть легко, жить сложно.
— Кто беспокоится? — возмутился Тьерн Готмал. — Я? Да с чего мне беспокоиться об этом… об этом… Демоны, да я понятия не имею, что он такое! Но точно не юнец шестнадцати лет отроду.
— Восемнадцати, — машинально поправил его Александр Ранк.
— О да, значимое отличие!
—
Признаваться в этом не хотелось, но он и сам испытывал похожие чувства. Сколько не выискивай оправданий, а его влияние и возможности всё же несравнимо выше, чем у вчерашнего пажа, по какому-то невероятному выверту судьбы ставшего маркграфом. Но он струсил, оказал поддержку, но не стал давить на Тьерна. А мог!
— С чего бы мне стыдиться? — скривился Тьерн Готмал.
— Ты кинул мальчишку в жерло вулкана, а должен был прыгнуть в него сам, не сваливая ответственность на других. Но ты испугался, признай. Не захотел стать в глазах многих настоящим чудовищем. Да и со званием первого рыцаря пришлось бы распрощаться, — перечислил Александр Ранк. Он знал, куда бить, но привычно умолчал, что и сам не без греха. За чужими ошибками легко спрятать свои.
Тьерн Готмал был не самым плохим маркграфом, но звание первого рыцаря не заслуживал. И дело даже не в малом, фактически близким к нулю военном опыте. Исключая набеги ликанов и вечной возни в колониях, получить этот самый опыт довольно проблематично. Тьерну Готмалу не хватало решительности. За грозным и твёрдым видом пряталось довольно мягкое и податливое содержание. Он был слишком политиком, чтобы стать хорошим первым рыцарем. Именно поэтому им и стал — компромиссная фигура, которая всех устраивала, не несла особой угрозы.
— Если бы болезнь появилась в Железной марке. Ты бы вёл себя так же, — огрызнулся маркграф Готмал.
— Возможно, — не стал спорить Александр Ранк, — но она появилась в Южной. А все решения и последствия за них взял на себя правитель марки Вольной.
— Мы должны были найти другой выход. Не такой жестокий.
— Но не нашли. Вельк прав — эта зараза не поддаётся логике. То ли болезнь, то ли магический ритуал. Мы не можем ее лечить, да и со сдерживанием, как показала практика, возникают проблемы.
— Мы должны были найти другой выход, — повторил Тьерн Готмал.
— Но согласились с мальчишкой. Согласились! Не делай недовольное лицо, — жестко добавил Александр Ранк, пресекая любые попытки Тьерна возразить. — Той бумагой императора можно было смело подтереться. Никто бы нас за это не осудил. Но ведь так удобно свалить ответственность на кого-то другого, да?
— Что ты хочешь, старый лев? — вздохнул Тьерн Готмал. — Ты ведь затеял это разговор не за тем, чтобы меня пристыдить?
Александр Ранк помедлил, словно бы собираясь с мыслями. Для себя он всё сразу решил, ещё тогда, на совете. Но всегда полезно продемонстрировать собеседнику, что и железный маркграф может сомневаться.
— Фольхи сожрут мальчишку — слишком хороший повод, — сказал он. — И мы должны ему помочь. Нет! Мы обязаны ему помочь. Это долг чести.
— Даже если мы впряжёмся и подтянем остальные марки, то голосов всё равно не хватит. Гарн Вельк — бельмо на глазу. Старым родам нужен только повод, и теперь он у них есть. Ты ещё не читал свежую прессу? — Тьерн Готмал небрежно кивнул на стопку газет, лежавшую на столе. — Почитай, только сегодня доставили из Эдана, там много всего интересного.
— Вылили ушат дерьма на Велька, а заодно и на тебя? — безразлично уточнил железный маркграф.