«Первый». Том 3
Шрифт:
— Мы согласны. Ты права. Наливай уже.
— Эх, деревенщина. Что вам объяснять, — хозяйка квартиры разлила напиток янтарного оттенка по бокалам. — Ну что?
— Только без этих длинных грузинских тостов, я не вытерплю. Давай ты все это скажешь после третьего бокала?
— Ладно, мне и самой хочется. Ты пирожные где брала? «Север» опять?
— Да.
На две минуты стало тихо. Посматривая друг на друга и улыбаясь, они очень и очень маленькими ложечками, совсем крошечными кусочками, максимально растягивая удовольствие, запивая всё это малюсенькими
— Так что у вас за проблема в игре?
— Это не у меня, а у Дашки. Ей на шею ошейник рабыни надели. Да ещё эта её старая история.
— Какая ещё история? Эта та давнишняя? Когда Эльвира тебя, Даша, развела на фантах. Тебе выпало надеть ошейник её сенбернара и тявкнуть три раза? Ты ещё едва не согласилась.
— Я растерялась. Стерва эта Эльвира. Я столько старалась попасть тогда в их компанию, и тут сразу такое.
— Ну да. Помню. Ты хотела быть среди популярных и богатых, а Эльвира подозревала, что её Максим на тебя глаз положил, и хотела на его глазах с тобой всё это проделать. Надо было тебя видеть, как ты этот ошейник в руках держала. Как ты только не расплакалась.
— Недалеко было. Меня Стаська выручила, вырвала из рук эту гадость и в окно выбросила.
Том 3. Глава 22. «Принцесса пиратов»
— Я такая. А какая морда лица была у Эльвиры, до сих пор на хи-хи пробивает. Моя подруга в ошейнике ходить не будет.
— Как же я тебя люблю, а эта стерва с тебя потом ещё год компенсации требовала. Ошейник так и не нашли.
— Вы обе так и не узнали? Нашла она ошейник, ей его дворник принёс. А Стаське она просто мстила. Весёлые были денёчки, говорила мне мама, что я потом буду школьные годы с тоской вспоминать, я не верила. Так что у вас с ошейником сейчас?
— Говорю же, у Дашки.
— Это я расстроилась и всё Стаське выложила. Стоило мне из яслей на райских островах выйти, как я к пиратам в рабство попала. Ошейник этот. Я его тогда очень нервно воспринимала. Да и сейчас на психику давит, хоть уже и не так мрачно всё. А зачем тебя Стаська по этому поводу позвала?
— Потому и позвала, что я там рабыня.
— Ты это так сказала, что мне сразу бордель портовый померещился. Кошмар.
— Это тебе, а для меня это решение всех моих проблем. Я там уже третий месяц.
— Шутишь? Я угадала? Бордель? Издеваешься? Думаешь, я в это поверю?
— А зря ты так. Сама подумай. Ведь это как раз то, что мне нужно. У меня с хозяйкой договор.
— У рабыни? С хозяйкой?
— А что? Я же давно выкупиться могла. Она это понимает и идёт навстречу. Клиентов я сама выбираю, благо есть из кого. Пираты, купцы, путешественники — это всё народ крепкий, в море женщин нет, на остров они приезжают с деньгами и фантазиями. Деньги беру я, а фантазии мы делим пополам. Секс там обалденный.
— Но игроков же там мало.
— И что? На них свет клином не сошёлся.
— Ты можешь это делать с программой?
— И что? Ты про мастурбации
— Не моё. Вон Стаську агитируй, её мой миллион возбудил.
— Стрёмно. Но миллион это же круто. Кроме того, это всё игра и понарошку.
— И я об этом. Мне же это всё, как бальзам на душу. Для меня это спасение. Неделю назад с хорошим парнем познакомилась. У меня с ним ещё ни разу ничего не было.
— Врёшь.
— Не вру. Я в игре всё нужное получаю. А здесь впервые в жизни я сначала пытаюсь выстроить отношения. Оказалось, что я в этом полный ноль. Все рефлексы протестуют и требуют затащить его в койку, но я сразу в игру. Надеюсь, что постепенно привыкну быть в реале как все нормальные и порядочные. Так можно будет жизнь изменить. Я буду век ему верна, если он козлом не окажется.
Семья, дети, денег я там заработаю — на всех хватит. А игра — это игра. Мир фантазий — это не считается. Подруги меня бояться перестанут и будут с парнями своими знакомить. Вместе будем отдыхать. Всё как у людей, знали бы вы, как мне всего этого не хватает.
— Ну, на это я бы на твоём месте не рассчитывала. По себе сужу. Гену я тебе ещё долго припоминать буду.
— Какого Гену? Не помню.
— Ещё бы ты помнила. Три года прошло, и миллион мужиков через тебя тоже.
— Я же тебе добро сделала. Ты меня благодарить должна, что узнала чего он стоит, до того, как начала строить на него серьёзные планы.
— Нашла кого слушать. Стаська и сама этого Гену не помнит, только имя. Ей просто тогда обидно было, что ты его так легко увела.
— Ага, а ты кого после Славика с Анечкой нашей знакомила? Ноль, если ты забыла.
— А мне каково было? Вы подумали? С парнями я не общаюсь, только секс. На остальное времени не хватает. Подруги меня боятся в смешанную компанию брать. А девичники всё реже год от года образуются. Я так говорить разучусь. Даже для вас, а мы с третьего класса, даже вы со мной только о сексе, как с инструктором.
— Прости меня, Аня, и Стаську. Мы плохие, но ведь как было иначе? Я тебе добра желаю. Если ты в игре эту проблему решишь, то и чудесно. Мы привыкнем, и всё будет как тогда, в школе.
— Надеюсь, даже уверена. Я уже долго в реале держусь, всё наладится. А что у тебя в игре? Правда, что ты сотый добыла в первый день?
— Стаська, зараза.
— Ну не держатся во мне секреты. У меня тоже недержание. Как у Аньки, но другое.
— Что ты её за болтливость пилишь? Сама виновата, она такая с детства, и ты это знаешь. Так это правда? Сотый? Да ещё плюс миллион? Рассказывай, а ты, Стась, наливай. А то в ходе беседы как-то быстрее процесс пошёл.