«Первый». Том 2
Шрифт:
— Молодой человек!
— Да?
— Спасибо, я и в самом деле после ночной смены осталась. Но вам здесь нельзя.
— Не за что. Я уже ушел. Будьте здоровы.
Всю семью я застал в соседнем коридоре у дверей без таблички.
— Мих, её Эли без сознания в спальне нашла. Пульса не было. Говорят, всё очень плохо. Синдром какой-то. Мих, я тоже умру. Я без неё не смогу.
— Лизка, успокойся. Я её видел. Она в полном порядке. Ест третью шоколадку. Какая-то ошибка медицинская. Требуйте, чтобы вам её срочно вернули. А то будут иголки тыкать и исследовать, — все члены
Даже всегда тихий Олег Владимирович повысил тон. Лизка просто орала, требуя вернуть сестру, и угрожала расправой. Элен тоже было слышно, но она пыталась внести ноту успокоения в этот агрессивный хор. Через две минуты они вывели врача, едва ли не под конвоем, и направились в тот коридор, по которому пришел я. Проводив их до дверей в реанимацию, я отошёл подальше.
Еще через пять минут Лизка вышла, держа в руках мелкую. Та обнимала Лизку и жевала шоколад. Вид у Лизки был очень угрожающий. В игре она привыкла к насилию и здесь сдерживалась с трудом. Врач вышел с выражением полного недоумения на лице, кроме недоумения на его лице можно было отчетливо увидеть следы физического насилия.
Кто из членов семейства приложился, понять было трудно. Выглядели все они очень агрессивными. Нетрудно понять. Они увидели совершенно здорового ребенка, к которому их отказывались пускать, и пытались объяснить, почему они должны оставить его в больнице на обследование. Лизка, ни на кого не глядя, вынесла сестру из отделения, на ходу снимая с себя куртку и кутая в неё мелкую.
Мелкая же наслаждалась всеобщим вниманием к ней и шоколадом. С любопытством вертела головой во все стороны, пытаясь увидеть всё и ничего не пропустить.
Врач настолько растерялся, что ничего не предпринял, и, наконец, всё семейство Вронских покинуло и этого врача, и возглавляемое им отделение, и больницу.
После возникшей суеты всё быстро успокоилось и я постучал в тот кабинет заведующего отделением, где так недавно побывали все члены Лизкиной семьи.
— Василий Ефремович, можно войти? Я по поводу Веры Вронской. Мои родственники были слегка не сдержанны. Я хотел извиниться за них и за всю эту ситуацию. Но ведь их можно понять. Верочку любят все, кто хоть раз с ней общался.
— Невероятная история. Всего этого просто не могло быть. Её привезли без сознания, и неопытный врач скорой не смог прощупать пульс. Состояние было критическое, и вот на моих глазах она совершенно здорова. Сидит в реанимации на кровати и ест шоколад. Откуда у неё шоколад? Вот скажите мне, молодой человек, откуда в реанимации шоколад?
— Всё, скорее всего, прояснится после расспросов персонала. Я хотел вас поблагодарить за заботу о племяннице и спросить, не нужно ли что-то оформить. В этом конверте тысяча евро. Это вам за моральный ущерб. Жена брата обычно держит себя в руках.
— Это не мать. Мне врезала средняя дочь. По тому, как она схватила Верочку, я понял, что лучше ей не мешать.
— Да, все сестры очень друг к другу привязаны. Вы удивитесь, но наиболее опасна из них старшая. За сестёр
— Правда? А с виду спокойная сдержанная девушка. Красоты исключительной.
— В тихом омуте. Так я могу надеяться, что конфликт удастся уладить? С нашей стороны никаких претензий не будет.
— Да, конечно, да. Но вы мне пообещайте, что Верочку обследуют амбулаторно.
— Поверьте мне, я на этого ребенка не пожалею и миллионов евро. Она будет здорова. Всего вам доброго, Василий Ефремович.
По улице я шёл медленно. Что теперь делать? То, что ребенок пообещал не играть в магию — это хорошо. Но продержится испуг от посещения больницы недолго. Надо будет её расспросить, что за заклинания она применила. Почему израсходовала весь резерв? Откуда у неё магия? Это я её у Пуха научил? Или она меня?
Кто из нас первоисточник? Или это некто третий? Пух? Лизка? Что делать с Верочкой? Всё это нужно скрыть, но ребенка в коробку не посадишь. Кто-то понимающий должен быть всё время рядом. Понимающий только один. Это я. И что? Надо напрячь Лизку, пусть чаще ходит к Пуху.
Там я смогу что-то организовать. Мелкой надо придумать легенду, чтобы она играла только с Пухом и Лизкой. Скажу ей, что это она, на самом деле, Пуха лечит. Пусть она копит дома силы и тратит магию только на него. Пуху это пойдет на пользу. Он уже лучше выглядит.
Верочка будет прокачивать магию лечения. Вреда она этим никому не нанесет, только себе. Надо ещё убедить её, что для лечения надо больше кушать. И до, и во время, и после заклинаний. Что-нибудь я придумаю. Можно успокоиться, кризис миновал. Хорошо ещё, что старший Вронский меня не узнал, а ведь я у него в универе учился.
ВХОД.
На следующее утро я первым делом решил найти Норина и определиться с угрозой червя. Самочувствие и настроение были хорошими и, позавтракав, я вышел на улицу. Называть улицей группу огромных пещер, связанных между собой тоннелями, мне было уже привычно.
Живя в подземном городе, я иногда забываю, что нахожусь глубоко под землей. Стоило мне выйти из дома, как сразу пришлось корректировать свои планы. Перед моим домом собрались гномы и их было много. Они молча смотрят на меня. Я тоже смотрю на них и не понимаю, что случилось.
— Доброе утро, друзья и соседи. Почему вы здесь стоите? Надеюсь, ничего плохого не случилось?
— Мих, Мих, я здесь, я иду к тебе, — с некоторым облегчением я узнал Норина.
— Здравствуй, Норин. Что случилось? Почему все стоят у моего дома?
— Всё хорошо, Мих, всё просто великолепно. Ты опять спас наш народ и все тебе очень признательны. Но никто, и я в том числе, не знает, чем можно тебя отблагодарить. Здесь стоят родственники тех, кого ты недавно вытащил из завала. Они все теперь твои должники. Но сейчас нам надо идти, тебя ждет Король Гномов, — услышав это, все перед нами расступились, и мы прошли сквозь толпу почти свободно. Каждый гном старался меня поблагодарить. Меня хлопали по плечу, что-то кричали, улыбались. К моему удивлению, мы шли к покоям короля другим путем.