Первые
Шрифт:
— Хорошо, — Уэс начал без преамбул, проталкиваясь в коридор и пиная дверь, прежде чем она отметила, что смогла открыть её. Не было и следа ожидаемого гнева. Вместо этого, он выглядел возбуждённым и... нервным? Ничто в его взгляде не показывало, что он отметил тот факт, что она провела день, избегая его. Будто встреча у неё дома в четверть третьего была их совместным решением.
— Хорошо? — тупо повторила Саванна. — Что хорошо?
— Ты здесь, — пояснил Уэс, незнакомый свет зажегся в его глазах. — Я хотел сделать это весь день.
И прежде чем она моргнула, его руки сомкнулись вокруг её рук, а губы прижались к её.
Только земля двигалась. Уговаривающие руки Уэса подталкивали её назад, пока лодыжки Сав не коснулись нижней ступеньки, и только затем связная мысль прорвалась через туман.
— Куда мы идём? — удалось прохныкать Саванне, прежде чем он захватил её еще одним поцелуем. Ох, какая разница. До тех пор пока он творил эту магию своим ртом, он мог вести её куда хочет.
Уэс отстранился так, чтобы кивнуть на второй этаж.
— Мм. Твоя комната.
Его губы приблизились к её так быстро, что слова не успели пробиться через дымку, и, к тому времени, как она поняла, он понемногу уговаривал подняться наверх. Наверх. Боже. Это не запланировано. Они должны были дождаться, пока точно не будут знать, что родители не прервут их. Кроме того, разве не она должна прекратить это?
Уэс. Сексуальный. Обнаженный. Касается её. Целует её. Двигается внутри неё. О Боже.
О Боже.
— Моя мама...
— Дома не будет ещё несколько часов, — возразил он, руки проникли под её футболку. — Хотя мы могли бы немного попрактиковаться перед великой ночью.
— П-попрактиковаться? — глупо моргнула Саванна, резко останавливаясь прямо напротив двери в свою спальню. Затем он поцеловал её снова. Жаркие, отчаянные поцелуи передавали потребность, которую она не понимала и не могла проанализировать головой, кружащейся от похоти. Разум кричал, но она не могла оттолкнуть его, не тогда как изнутри сгорала от огня, ни разу не испытываемого ранее. Не тогда когда кожа горела под его прикосновениями. Только не сейчас, когда лоно так горячо и влажно. Боже, она никогда не была такой влажной. Она даже не думала, что может стать такой влажной.
— О...
— Ммм, — пробормотал Уэсли, осыпая поцелуями её горло. — Это пришло в мои мысли днём.
— Сегодня... днём?
Он усмехнулся.
— Ты слишком отвлекаешь, любимая. Не могу думать ни о чём другом весь день.
— Не думаю, что это необходи... — о, Боже.
— Да. Первый раз для девушек слегка болезненный. Думал, ты расслабишься.
— Уэс...
— Шшш, — прошептал он. — Всё правильно. Ты наслаждаешься этим.
Его губы еще раз накрыли её. Прежде чем она смогла запротестовать, его язык массажировал, а руки разжигали в ней волшебный пожар. Он соблазнительно бормотал напротив губ
Прощай, сомнения.
Колени Саванны ослабли, бабочки в животе крутились в смешанной метафоре.
— Уэс...
— Торн, — напомнил он ей. Он постоянно напоминал ей, конечно, но по какой-то причине, ей не хотелось смеяться сегодня. Уэсли действительно исчез, а Торн твердо занял его место.
Может это и к лучшему. Уэс – имя того кого она знала; Уэс был тем, кого она любила. Если она думала о нем, как о ком-то совершенно другом, может, сможет обойтись без полного уничтожения.
Когда Саванна снова посмотрела на него, однако, все надежды исчезли. Как ни зови, а глаза всё равно выдавали в нём Уэса.
Она собиралась что-то ему сказать, когда он прекратил её так целовать.
— Любимая, прикрой ротик, а то птичка залетит, — отметил он, успевая повернуть дверную ручку и перехватить её свободной рукой в движении, что придавало ему нереальности. Настоящие мужчины не проявляют столько учтивости. Где все эти годы прятался этот Уэс?
— Мы...
Уэс вскинул брови.
— На спину, женщина, — скомандовал он, целуя её снова.
— Разве ты не... — ахнула она, оторвав свои губы от его. — Уф.. — он прервал её прежде, чем успела созреть мысль, его язык незаконно проник в её рот, пока ей удалось отстраниться. — Обрати внимание, я... не приходила сегодня?
— А как же, — ответил он, собирая её рубашку над головой. — Кажется, ты слегка пуглива.
О, парень. Пугливые не начинают описывать это.
— И ты ...ммм.. не злишься? — его руки мяли её грудь. Руки Уэса мяли её грудь. Соски кололи его пальцы, лишь бы выскользнуть из плена. Она никогда не понимала женщин, которые описывали это.
Уэс улыбнулся напротив неё.
— Не злюсь, — прошептал он, помогая лямке её лифчика соскользнуть по плечу. — Но я же говорил тебе.
Она изумленно моргнула.
— Расскажи мне.
— Ммм. Секс многое меняет.
— Но мы не...
— Да, я знаю. Но это уже изменилось, — лямка её лифчика натянулась до предела, прежде чем упасть окончательно. — Все хорошо, котенок. У нас все будет хорошо.
Слова не соответствовали голосу, но она зацепилась за ласкательное имя слишком быстро, чтобы предать этому значение. Котенок. Если бы до этого её сердце не растаяло, то сейчас бы у него точно не было шансов. Руки Уэса снова обхватили её грудь, прежде чем прояснились мысли. Его пальцы мяли обнаженную плоть, большие пальцы игрались с сосками. Он телом подтолкнул её к кровати. И когда ноги коснулись матраса, её силы иссякли полностью, и казалось, что двигаться больше некуда.
Реальность нахлынула на неё без предупреждения, оттолкнув романтику. Есть вещи, которые невозможно точно понять, пока не испытаешь их сам – секс ничего не значил для неё. Никогда. Ни на уроках полового воспитания, ни в фильмах, ни сплетничая с парочкой тех, кто уже сделал решительный шаг, ни встречаясь с Дэниелом, и даже не вчера, когда её очень-даже-гениальный план заставил её раскрыть глаза. Но сейчас... Разгоряченное тело Уэса, офигенный стояк, который не слабо ощущается, его рот... руки... Секс стал очень даже реален.