Первые искры
Шрифт:
— Идём на высоту! — махнул рукой рыцарь.
Предстояло разбежаться и прыгнуть между двумя вертикальными столбами. Не было никаких планок или хотя бы меток на них. Видимо, предстояло довериться плашечке, которую рыцарь держал в руках.
Система была такая же, мы даже встали тем же порядком. Глядя, как взлетают и падают в мягкий, будто не настоящий, песок мои «конкуренты», я внутренне холодел. Неужели и я сейчас сделаю нечто подобное? Надо сделать!
Авелла взлетела, как птичка, красиво крутнувшись в воздухе. Интересно, использовала ли втихомолку свою руну?..
Я выдохнул, сжал кулаки и разбежался. Оттолкнувшись ногой от проведенной черты, я почувствовал, что совершенно теряю связь с землей и даже испугался. Об песок грянулся неудачно. Хотя он и был мягким — помягче физкультурного мата из моего мира — я умудрился упасть на вытянутую руку, и плечо пронзила боль. Опять то же самое плечо, что я тогда повредил! И как вовремя, сейчас подтягиваться…
Магический ресурс: 25
Неплохо. Сдам еще одно упражнение, а там хоть трава не расти. Я откатился в сторону.
— Авелла — сто пять, — зачитывал результаты рыцарь. — Мортегар — сто пять, один в один прошли. Чего длину пересдавать не стал — не понимаю.
Это значит, в сумме у меня уже двести шестьдесят пять? Отлично! Плечо не так чтоб сильно болит, думаю, с Огненной силой уж как-нибудь сорок баллов натяну, а на длинную дистанцию можно будет и забить.
Победа была так близко! Моя, личная победа. Но когда мы остановились у турника, что-то пошло не так. К рыцарю вдруг приблизился… служитель Наллан. Он что-то сказал рыцарю на ухо, тот хмуро посмотрел на меня и опустил взгляд на мои руки.
— Мортегар, сними перчатки, — велел он.
— Зачем? — Если бы я мог, я бы вспотел.
— Никакого вспомогательного снаряжения на перекладине. Давай сюда, потом отдам, на кой они тебе вообще сдались?
Я медленно стянул перчатки и протянул их рыцарю. Вот, кажется, и всё. Жалких тридцать пять баллов… Надо было пересдавать длину!
— Начали! — прикрикнул рыцарь. — Не задерживаемся, немного осталось.
Я, будто сквозь толстое стекло, смотрел, как один за другим повисают на перекладине будущие студенты. Кто подтягивался двадцать раз, кто — тридцать. Авелла, легкая, как перышко, казалось, вообще не напрягается. Я стоял рядом и видел ее руки, вцепившиеся в перекладину. Нет, никакая руна на них не вспыхивала. Она подтянулась двадцать четыре раза — последний с видимым усилием — и спрыгнула. Рыцарь проводил её одобрительным взглядом и кивнул мне.
Ну что ж, дамы и господа, усаживайтесь поудобнее, налейте себе чего-нибудь выпить, сейчас вы увидите шоу, которого вам не забыть до конца дней своих. На сцене Мортегар. Смертельный номер. Уберите подальше детей…
Я повис. Плечо болело. Пальцы дрожали. Всем сердцем я тянулся ввысь, но высь меня не принимала. Мне казалось, что из облачков соткался лик воздушного ректора Искара и с издевкой мне улыбается.
Меня разобрала злость. Рыча сквозь стиснутые зубы, я начал сгибать руки. В глазах темнело, мышцы, казалось, вот-вот порвутся. Я должен, обязан, не знаю, почему, в этом нет никакого смысла, но я не сдамся,
В тот миг, когда мой подбородок поднялся над перекладиной, руки будто молнией пронзило, и я упал на землю.
— Это что, всё? — удивился рыцарь. — Один раз?
— Извините, — пробурчал я. — У меня впервые такое. Наверное, просто устал.
— Очень смешно. Остряк. Пшел вон от снаряда.
Может, хоть за остроумие чего накинет, по-свойски, по-рыцарски…
Ямос без труда подтянулся двадцать восемь раз и заслужил одобрительный кивок. Когда закончили сдавать остальные, рыцарь зачитал результаты. Авелла получила восемьдесят баллов, Ямос — восемьдесят восемь, а я — один. Один!
Надо мной посмеялись, я и сам улыбнулся. А что было делать, плакать? Зато это был мой балл. От и до — мой. Смотрите все, я, парень из другого мира, ничтожество из ничтожеств, завалился на экзамены в военную академию и получил целый балл! Кто-то еще так может? Вот то-то же.
Пока мы шли к старту на длинную дистанцию, я вдруг заметил госпожу Акади. Она прошла мимо меня и что-то шепотом сказала дочери на ухо. Авелла посмотрела на меня с удивлением, нерешительно кивнула.
— Госпожа, прошу вас, — вежливо сказал рыцарь. — Сегодня посторонним здесь не место.
— Уже ухожу и прошу прощения за беспокойство, — ослепила его своей улыбкой госпожа Акади. — Я просто передала дочке, что папа гордится ею.
Потом она улыбнулась мне и сказала:
— Желаю вам удачи, господин Мортегар!
Удачи! Где ж взять столько удачи? Это нужна редкая природная аномалия, чтобы меня подхватило ветром и трижды пронесло вокруг стадиона, иначе я даже не знаю… Окидывая взглядом масштабы грядущего подвига, я понимал, что шансов у меня нет. Двести шестьдесят шесть баллов… За длинную дистанцию, небось, еще и спишут сотку, а то и опять на костер загонят.
Вот мне ж было не привыкать к постоянным поражениям! И за каким Огнем я взялся в себя верить? Тут уже никто не поможет. Это не кино, где достаточно вспомнить лицо возлюбленной, и откроется прежде невиданный резерв сил.
— Ой, господин Мортегар, простите, пожалуйста, я случайно! — раздался почти над самым ухом взволнованный голос Авеллы.
А в следующий миг она пнула меня в щиколотку. Я вскрикнул и полетел носом в землю.
— Простите, умоляю, простите! — Авелла склонилась надо мной, в её глазах стояли слёзы. — Я такая неловкая. Задумалась и не заметила, что вы идете передо мной… О, как же я виновата! Вам больно? Вы можете идти?
— Что тут такое? — подошел рыцарь.
Авелла и Ямос как раз помогали мне встать.
— Кажется, я повредила ногу господину Мортегару, — всхлипывала Авелла. — Я просто случайно шла, и… Запнулась! — Она была близка к тому, чтобы зареветь в голос.
Я смотрел на нее с удивлением. То ли я начал слышать будущее, то ли она сначала извинилась, а потом — пнула?
— Идти можешь? — хмуро взглянул на меня рыцарь.
Ямос отпустил меня, я сделал пару шагов, прихрамывая.
— Н-да… — Рыцарь цокнул языком. — Ладно, ползи пока, может, пройдёт, ушиб.