Первые чувства
Шрифт:
– Налево! И побежали, – скомандовал Свердлов.
Ребята выдвинулись в сторону дома Старостиной. Случайно обернувшись, Лена увидела, что за ними увязался ещё один одноклассник – Семёнов Миша. Девушка резко остановилась:
– Ты чего? – засмеялась она, видя, как он семенит за их дружной компанией.
– Красиво бежите!
– А ты чего за нами?
– Все побежали, и я побежал. Думал, может, за такое авансом по физкультуре пятёрку в четверти выведут.
– Я тебе выведу, Семёнов. Всё выведу! – нарушил его мечтательные рассуждения незаметно оказавшийся рядом Свердлов. – Но помощники
Старостина радостно кивнула в ответ на его вопрос.
– Будешь ещё одним рыцарем, – мечтательно произнёс Владимир Николаевич.
– Скорее уж джентльменом, – подытожила Лена, и дружная компания продолжила свою пробежку до места назначения.
Через несколько минут они уже прибыли в квартиру Петра Ивановича. Лена быстро по-спортивному начала распределять фронт работ, а Владимир Николаевич стоял в дверном проёме и любовался её расторопностью и уверенными не по-девичьи действиями. Душу грело то, что в какой-то степени на становление личности Лены очень повлиял спорт, а значит и лично сам Свердлов. Накатили воспоминания о том, как они участвовали в соревнованиях, как тренировались до упаду вечерами в спортзале, как Старостина приходила к учителю для поддержки, когда рядом не было близких. Она будто бы была взрослее ровесников. Не такая, как все.
Владимир Николаевич, забыв на время о переезде, вспомнил, как в этой самой квартире успокаивал взволнованную Ленку, когда заболел Пётр Иванович. Тогда хотелось горы свернуть, лишь бы не видеть слёз, застывших в её глазах.
Неожиданный громкий звук вернул Владимира Николаевича в реальность. Быстро оценив обстановку, физрук обнаружил, что у Платонова порвался пакет с фотоальбомами. Один из них раскрылся как раз на странице, где располагалось любимое фото Свердлова. Оно хранилось и в его альбоме. Совсем ещё юная Ленка готовится к решающему броску в финале соревнований по баскетболу между школами Восточного округа Москвы. Решительный взгляд! Всё ради победы!
Владимир улыбнулся этому последнему кусочку пазла в череде приятных воспоминаний и, наконец, вспомнил о своих обязанностях руководителя команды помощников.
– Платонов, ты чего, как бегемот беременный!? Аккуратнее надо. Нечего чужим добром разбрасываться!
– Владимир Николаевич! Не ругайте его. Это я сумку перегрузила просто.
Лена бросила на мужчину извиняющийся лучистый взгляд, и Свердлов в ответ будто замер на полуслове. Смотрел, как окаменевшая статуя. Ему до невозможности захотелось убрать с лица девушки вечно мешающую чёлку, чтобы ещё лучше были видные глаза цвета нежной зелени.
– Владимир Николаевич, вы чего? – вывела его из ступора девушка.
– Да так, наваждение какое-то. Не обращай внимания, – испугался своих собственных мыслей и поспешил сменить тему. – Что там у нас дальше по плану? Показывай фронт работ.
И начался переезд. Благо квартира родителей Лены располагалась совсем рядом, в соседнем доме, что вызвало вздох облегчения у помощников. Мальчишки во главе со Свердловым бесконечно мельтешили туда-сюда с тюками, пакетами и коробками, а Старостина руководила этим процессом.
В очередную такую ходку Лена встретила своих
– Что-то случилось, Ленок? – взволнованно поинтересовался Владимир Николаевич.
– Да вот дед звонил. Говорит, что не сможет спать на родительском диване. Подавай ему только его. Привык, видите ли. А диван тяжеленный и не разбирается совсем. Как же вы его дотащите? – обеспокоено начала объяснять ситуацию Лена.
– Так, Старостина, что за паника на корабле? У нас тут не барышни собрались. И я надеюсь – не беременные бегемоты, – грозно взглянул в сторону бравой троицы, подпирающей спинами стенку. – Справимся с диваном. Показывай своё «чудовище».
Лена, моментально позабыв о своих волнениях, вот уже не в первый раз успокоенная уверенным тоном физрука, повела дружную компанию в комнату деда.
Диван и правда смотрелся ужасающе: древнее дубовое «произведение искусства» на изогнутых ножках, обтянутое гобеленовым покрытием.
– Лен, а он точно на нём спал? – удивлённо спросил Свердлов, привыкший к современным мягким диванам с кучей подушек.
– Ага, – буркнула в ответ Старостина и зажала рот ладошкой, чтобы не рассмеяться, – так умилила её растерянность Владимира Николаевича при виде «монстра».
– Да уж, джентльмены удачи. Повезло, так повезло, – простонал Маркин.
– Что за детский лепет? Подумаешь, дубовый диван. Что мы вчетвером не справимся? Ещё и Старостину можем сверху усадить, – Владимир Николаевич тут же сам рассмеялся над своими словами, заметив панику в глазах Лены и реагируя на возмущённый возглас мужской части коллектива. – Всё с вами понятно. Давайте грузить это чудо неизвестной промышленности. Мы с Маркиным с одной стороны, а Семёнов с Платоновым с другой. А Ленка… Всё, молчу, молчу.
Старостина грозно посмотрела на учителя-фантазёра, но затем, оценив его шутливое настроение, улыбнулась. Всё-таки хорошая компания у них собралась!
– Давайте уж, помощники, поторапливайтесь, а то мы так и к ночи не управимся, – начала подгонять их девушка.
– Нет, Ленок. Удача сегодня на нашей стороне. Смотри, уже почти всё закончили и даже ничего не сломали, – успокоил её Свердлов, и по команде «раз-два, взяли» диван наконец подняли.
– Ой, у меня нос чешется. Старостина, почеши, пожалуйста, – запричитал неожиданно Семёнов.
Лена уже было потянулась, чтобы помочь Мише, как тут же отпрыгнула почти на метр, услышав возмущённый крик Владимира Николаевича:
– Семёнов, ты чем думаешь?! Я тебе сейчас как почешу! Тоже мне, удумал.
– Я потерплю, – буркнул в ответ Миша, а Старостина в это время скромно отвела взгляд, стараясь не смотреть на разъярённого физрука.
Однако если бы кто-нибудь сейчас посмотрел в её светло-зелёные глаза, то заметил бы там не смущение, а задор. Ей понравилась реакция учителя. Она ещё и сама не поняла чем, но чувствовала, что его забота доставляет какое-то непередаваемое ощущение. Лена вспомнила свои утренние мысли о «свидании» со Свердловым. Сейчас, как никогда, захотелось, чтобы переезд быстрее закончился, и тогда бы она обязательно позвала Владимира Николаевича в спортзал, чтобы разгрузиться после тяжёлого дня и покидать мячик. Только вдвоём.