Первые апостолы

Мень Александр Владимирович

Таким образом, гибель св. Стефана послужила невольным толчком для дальнейшего распространения Церкви.

Был и другой великий результат трагедии. Как выразился бл. Августин, молитва первомученика была услышана, и был дарован христианству апостол Павел...

Савл Тарсянин

Когда убийцы расправлялись со св. Стефаном, они сложили одежды к ногам молодого фарисея Савла Тарсянина. В самой казни он не принимал участия, но, вызвавшись сторожить одежды палачей, хотел этим показать свое к ней отношение. Савл не был жесток, однако уверенность, что совершается справедливая кара, делала его непоколебимым. Если и закрались в душу фарисея какие-то сомнения, то он решительно подавил их и принял деятельное

участие в розысках эллинистов-назарян.

Подобно Стефану, Савл не был уроженцем Иудеи. Он вырос в диаспоре, в столичном киликийском городе Тарсе, где тесно соприкасались Восток и Запад, процветали философия, спорт и торговля. Семья Савла имела потомственное римское гражданство, о чем напоминало второе, латинское, имя тарсянина Paulus, Павел. Однако он гордился тем, что не стал эллинистом, а был "евреем из евреев": сохранил отеческий язык и традиции предков.

Отец Савла, зажиточный ремесленник, считался своего рода еврейским аристократом: возводил родословную к колену Вениаминову; сына он назвал в честь легендарного героя вениамитов - царя Саула[b]. Он относил себя к приверженцам фарисеев (что было редкостью в диаспоре) и всячески оберегал юношу от соблазнов языческого окружения. Выходец из Галилеи, он поддерживал постоянную связь с Палестиной; его дочь вышла замуж за иерусалимлянина[18]. Когда Савл возмужал, его отправили в святой город изучать раввинские науки; родные мечтали, что со временем он станет богословом-книжником. Так Савл поступил в школу раббана Гамалиила.

К тому моменту, когда будущий апостол появляется в нашем рассказе, он уже прошел курс Закона и комментарий к нему и, несмотря на молодость, пользовался уважением в Иерусалиме. Гамалиил выделял ревностного Тарсянина среди других учеников. Савл был включен в какую-то из раввинских коллегий, а поэтому должен был иметь собственную семью. Впрочем, если так, вероятно, он рано овдовел[19].

Савл мог присутствовать на диспутах в киликийской синагоге. Нет свидетельств, что он сам включился в спор, но речи Стефана его, конечно, глубоко оскорбили. Мысль о том, что Дом Божий утратил значение, казалась фарисею чудовищной. Пусть сектанты Кумрана не посещают Храм, но они сознательно отгородились от всех, а этот нечестивец сеет семена зла в самом сердце Святой Земли. Поэтому Савл, как впоследствии он сам и признавался, "одобрял" расправу над дерзким эллинистом...

И вот он стоит у края обрыва, глядя с тяжелым чувством на неподвижное, покрытое кровью тело Стефана. Все кончилось. Но все ли?

x x x

На другой день Савл узнает, что какие-то набожные евреи сумели унести тело и похоронить его с почестями, а ведь побитых камнями не принято оплакивать[20]. Значит, у Стефана есть сторонники. Нужно сокрушить их сразу, пока не утих гнев горожан и пока не прибыл новый прокуратор.

Пусть уважаемый Гамалиил против насилий. Он хотя и раббан, но может ошибаться. Желательно только, чтобы не было бесчинств, а отступников судили по закону. Совет и Кайафа пойдут навстречу. Они сильно обеспокоены подрывом авторитета Храма.

На собрании старейшин Савл "подает голос" заодно с саддукейской партией (хотя она и враждебна ему как фарисею), а потом фактически возглавляет преследования. Многих назарян бросают за решетку; в ожидании процесса их принуждают отречься и проклясть имя Иисусово. Но Савлу этого мало. Раз начав действовать вместе с саддукеями, он идет до конца. Ему сообщили, что зараза ереси перекинулась дальше и одним из ее центром стал Дамаск, где она нашла почву среди многолюдной иудейской колонии.

Савл понимает, что медлить нельзя. Он является к Кайафе с просьбой дать ему полномочия: он разыщет сектантов в Дамаске и под стражей доставит в Иерусалим. Кайафе такая мысль не приходила в голову. Его

больше всего заботило то, что творилось под боком. Но ему нравится неукротимая ревность молодого книжника. Благодаря ему есть надежда, что к приезду прокуратора в городе воцарится спокойствие. Первосвященник охотно дает Савлу письма к главам дамасских синагог и назначает его своим шалуахом - посланником.

Таинственны зигзаги судьбы: через неделю этот посланник-инквизитор превратится в иного посланника, в апостола Иисуса Христа...

На пути в Дамаск

В сопровождении людей, данных ему Кайафой, Савл выходит из ворот города. Он отправляется в дальний путь, воодушевленный своей миссией защитника и слуги Закона Божия. Им владеет праведный гнев, который, - как знать?
– быть может, скрывает тайное смятение. Его враг - не только поверженный Стефан и другие эллинисты-отступники: как Кайафа, он хочет, чтобы было стерто из памяти народа само имя Иешуа Ха-ноцри, распятого лжемессии. В самом деле - какое богохульство думать, будто этот простолюдин из Галилеи, не изучавший Тору, есть обещанный пророками Избранник Неба Тот, Чье Имя Сущий держит у сердца, Тот, Кто поразит полки нечестивых и навеки воцарится над миром! Да и где Его воцарение? Позорный столб, бесславная гибель - вот Его конец...

Путники проходят вдоль Иордана, пересекают реку, минуют ее поросшие деревьями берега и углубляются в унылую Гадаринскую область, населенную язычниками. Оттуда они поворачивают на восток - к Дамаску...

Гамалиил предостерегал, что, преследуя назарян, можно оказаться в числе богопротивников. Но имел ли право Савл спокойно ждать, раз еретики действуют так успешно? Ведь они проповедовали свой "путь", открыто, прямо в Храме. Да еще уверяли, что Бог воскресил Назарянина. А кто это видел? Какие-то темные женщины и галилейское мужичье... По слухам, многие из них добры и благочестивы; тот эллинист, побитый камнями, говорил вдохновенно, и сторонникам его не откажешь в смелости, но Савла - книжника, познавшего все тонкости Закона, они не переубедят. Ему ясно, что они идут против Бога и Закона...

Путешествовать приходится в сумерках, чтобы не измучила жара на пустынных сирийских дорогах. Продвигаясь вперед во мраке, Савл погружен в мучительные раздумья. Освободиться от них трудно, и все же он тверд, никаких признаков колебаний.

Они идут больше недели, Дамаск уже близко. По широкой равнине, окружающей его, раскинулись виноградники, поля и фруктовые сады. Савл и его спутники больше не делают привалов. Идут торопливо, не обращая внимания на полуденную жару. Фарисей обдумывает, с чего ему начать, о чем он будет беседовать со старейшинами, как объяснит им необходимость строгих мер...

Внезапно знойная тишина как бы раскалывается. Непонятный звук, вспышка света, на миг затмившая солнце... Когда люди приходят в себя, они видят своего начальника неподвижно лежащим посреди дороги. Они бросаются к нему, поднимают. Он шарит вокруг, словно слепой. Им приходится вести Тарсянина под руки.

Не так рассчитывали они вступить в Дамаск. Их вел пламенный ревнитель и судья; теперь это беспомощный человек, замкнувшийся в себе, ослепший.

Все теряются в догадках: что произошло? Много лет спустя, отвечая тем, кто сомневался в его апостольстве,

Павел писал: "Разве Иисуса Господа нашего я не увидел?.. Благоволил Избравший меня от чрева матери моей и Призвавший благодатью Своей открыть во мне сына Своего"[21].

Евангелист Лука, вероятно, не один раз слышал от апостола рассказ о пережитом им у порога Дамаска. Сам Господь настиг его и повернул на новый путь. "Я услышал голос, говорящий мне на еврейском языке:

– Саул, Саул, что ты Меня гонишь? Трудно тебе идти против рожна.

– Кто Ты, Господин мой?
– сказал я.