Первозданный рай

Линдсей Джоанна

Коринна открыла шкатулку с драгоценностями, и девушки занялись выбором украшений.

— А Рассел приглашен? — спросила Лорена.

— Разумеется.

— Мистер Бэрроуз по-прежнему неумолим?

— Отец не желает даже слышать о нем, и если так будет продолжаться и дальше, мне придется подыскать кого-нибудь другого. Но пока я еще не отказалась от своей затеи.

— И у тебя есть кто-то на примете?

— Да нет, ты ведь знаешь, как трудно угодить моему отцу. Он непременно хочет, чтобы муж был человеком с сильной волей, который сможет подчинить меня.

Отец только и повторяет: «Мужчина должен быть хозяином в доме». А мне такой муж, как ты догадываешься, вовсе не нужен.

— По-моему, тебе надо подождать, пока ты полюбишь кого-нибудь, — вздохнула Лорена, — уж очень ты спешишь.

— Нет, моя дорогая, все обстоит как раз наоборот. От замужества зависит вся моя жизнь, и решаться на этот шаг надо с холодной головой. Я хочу сама распоряжаться своей жизнью. А любовь никуда не уйдет. Всегда можно завести роман на стороне.

— Коринна!

— Да! И нечего смотреть на меня испуганными глазами. Ты прекрасно знаешь, что у каждого мужчины есть интрижка на стороне, а часто и не одна.

— Ну, не у каждого!

— У большинства. И я не понимаю, почему я не могу позволить себе то же самое.

Лорена сокрушенно покачала головой:

— Ты так рассудочна, кузина, так холодна.

— Ничего подобного. Я просто трезво смотрю на жизнь. Я знаю, чего можно ожидать от замужества и чего я хочу. Я также знаю, на что я никогда не соглашусь: на то, чтобы муж командовал мной и диктовал свою волю.

— Ты думаешь, это так ужасно? — Лорена, совсем не стремившаяся к независимости, никак не могла понять, почему кузине так необходимо быть главной в семье.

— Конечно, для меня это совершенно невыносимо, — ответила Коринна. — Помоги мне надеть колье, и хватит серьезных разговоров.

Лорена застегнула золотое колье с мелкими каплями рубинов. Браслет тонкой работы и маленькое изящное кольцо с рубином довершили ансамбль Коринны. В отличие от большинства светских дам Бостона, которые в те времена украшали себя обилием дорогих украшений, дочь Самюэля Бэрроуза предпочитала изысканную скромность.

Пора было спускаться вниз, и Лорена снова занервничала.

— А кто из гостей сегодня будет?

— Обычная компания. Кроме того, приедут Эдвард и Джон Маннинги с отцом, — рассеянно ответила Коринна, — и еще Адриан Ранкин.

Лорена снова расцвела. Все перечисленные кузиной гости были очень милыми молодыми людьми из ее артистического и интеллектуального кружка.

— А новый приятель твоего отца? Тот, ради которого устроено все торжество, что он собой представляет?

— Ну, во-первых, торжество устроено не ради него, а ради меня. Просто отец решил совместить приятное с полезным. А во-вторых, вряд ли этот человек будет нам интересен. Он, наверное, немолод и обременен семьей. Его, кажется, зовут Бёрк.

— Бёрк? Ты сказала — Бёрк? Тот самый?

— Действительно, Бёрк. Кажется, отец назвал его Джейрд Бёрк. А разве ты что-нибудь слышала о нем?

— Господи, конечно, слышала! О нем весь город говорит. Неужели ты ничего не знаешь?

— Я уже давно нигде не

бываю, — ответила Коринна.

Она и в самом деле уже давно нигде не бывала, поскольку днем… отсыпалась. Вся жизнь Коринны теперь проходила по ночам, когда с огромными предосторожностями девушка ускользала из дома, встречалась с Расселом и еще несколькими друзьями. Все вместе они направлялись в один из игорных домов, где и проводили ночь за карточным столом. Отец все знал, но и после того, как ему представляли к оплате солидные счета, почему-то даже не пытался запретить Коринне эти ночные вылазки.

Правда, удача редко изменяла девушке. Совсем недавно она выиграла довольно крупную сумму, но Коринне страстно хотелось выиграть еще больше, а это было возможно, только если вести «неограниченную игру», где ставки очень велики и делаются наличными. Ей надоели бесконечные долговые расписки, которые рано или поздно все равно попадали к отцу. Девушка готова была рисковать и ставить на карту и тысячу, и десять, и даже пятьдесят тысяч долларов, но такими суммами она, слава Богу, не располагала.

— Я, слышала, как наши отцы обсуждали этого Бёрка, — не умолкала Лорена, — а уж мамины подруги только о нем и толкуют с утра до вечера.

— Ну что же о нем говорят? — наконец-то заинтересовалась Коринна.

— Никто толком о нем ничего не знает, но вроде бы он чудовищно богат и приехал с Запада, но откуда именно, неизвестно.

— И это все? — Коринна была явно разочарована. — Богат и прибыл с Запада? Из-за этого весь переполох?

— Кажется, он собирается инвестировать в бостонские компании несколько миллионов.

— Вот поэтому-то мой отец так засуетился! А еще что-нибудь узнала?

— Только то, что он сорит деньгами направо и налево. Как все-таки хорошо быть богатым!

— Да, это прекрасно, — поддержала кузину Коринна, которой тоже хотелось сорить деньгами и которая считала чудовищно несправедливым, что капитал будет ей недоступен еще целых два года.

Наконец, закончив все приготовления и наговорившись вдоволь, девушки вышли из спальни и, пройдя по коридору, остановились на верхней площадке лестницы, ведущей в ярко освещенный зал, уже заполненный гостями. Здесь были богато одетые мужчины и женщины всех возрастов. Молодые толпились в центре, гости более старшего возраста сидели на диванчиках вдоль стен и с удовольствием злословили друг о друге. В этой нарядной толпе девушки сразу заметили высокого красивого незнакомца.

— Думаешь, это он? — спросила Лорена, сгорая от любопытства.

— Не знаю, не могу разглядеть его лица.

— Хорошо, но кто это может быть такой высокий?

— Наверное, ты права. А с кем он разговаривает?

— С Синтией Хэммил. Ты только посмотри на нее! Вся светится от счастья.

— Ну ты же знаешь Синтию. Стоит ей встретить нового мужчину, она хорошеет на глазах и тут же начинает бить копытом, как боевой конь, заслышавший звук трубы.

— По-моему, она ведет себя слишком вызывающе, — презрительно заметила Лорена, — и флиртует чересчур откровенно.