Перворожденный
Шрифт:
— Я могу встать? — спросила она. — Я имею в виду: ты можешь помочь мне встать?
— Боюсь, что нет. Байсеза, это я виноват, что ты упала, не так ли?
— Ты можешь хотя бы сделать так, чтобы я увидела? Ты можешь сделать шлем прозрачным?
— Попытаюсь.
Перед ней открылось световое пятно, ослепительно яркое.
Взглянув наверх, она увидела Глаз, серебристую сферу, окутанную туманом. На его поверхности она увидела собственное отражение: лежащий марсианский скафандр, беспомощное, опрокинутое на спину зеленое насекомое.
Но неужели это тот
Внутри шлема она приподняла голову, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть за пределами Глаза. Голова ее была очень тяжелой, словно футбольный мяч, наполненный водой. Ощущение было такое, словно она на вертолете пытается преодолеть силу тяжести и оторваться от земли. Высокая гравитация. Значит, она не на Марсе.
Сзади от Глаза она увидела кирпичную стену. На ней было грубо закреплено какое-то электронное оборудование, все перевитое проводами. Она знала это оборудование, и эти провода тоже. Она сама их здесь налаживала, подбирая остатки с разбившейся «Маленькой Птички», когда занималась обустройством в этой комнате лаборатории для изучения Глаза.
Значит, это храм Мардука. Она снова вернулась в Вавилон. Она находится на «Мире».
— Значит, я снова здесь, — прошептала она.
Над ней наклонилось лицо. Неожиданно, внезапно. Она отпрянула назад, сколько позволял ее панцирь. Это был мужчина, молодой, темнокожий, симпатичный, с ясными глазами. Она его знала. Но она также знала, что таким он быть не может.
— Абди? — В последний раз она видела Абдикадира, своего товарища из команды «Маленькой Птички», когда он вернулся с Монгольской войны. Все его тело тогда было покрыто шрамами. А этот мужчина был слишком юн, слишком нетронут.
В поле ее зрения появилось еще одно лицо, освещенное мерцающим светом ламп. Тоже знакомое лицо, с огромными усами, но по сравнению с тем, что она помнила, сильно постаревшее, покрытое морщинами.
— Капитан Гроув, — сказала она. — Вся команда в сборе.
Гроув что-то сказал, но ей не было слышно.
Грудь ее болела все сильнее.
— Скафандр, я не могу дышать. Откройся и дай мне выйти.
— Это нежелательно, Байсеза, — ответил скафандр. — Мы находимся на неконтролируемой территории. И эти люди вокруг не являются командой со станции Уэллс. — Скафандр был очень строг и неприступен. — Если они вообще существуют, — ворчливо добавил он.
— Откройся! — приказала она как можно строже. — Я отменяю все остальные инструкции, которые тебе были даны раньше! Твои функции заключаются в том, чтобы меня защищать. Поэтому разреши мне выйти, пока я не задохнулась!
Скафандр ответил:
— Боюсь, что есть инструкции, которые перекрывают все твои приказы, Байсеза.
— Какие еще инструкции?
— Протоколы планетарной защиты.
Скафандр был сконструирован, для того чтобы защищать Марс от Байсезы не в меньшей степени, чем защищать Байсезу от Марса. Таким образом, если она умрет, то скафандр просто-напросто сам себя запечатает, — чтобы ее останки не смогли загрязнить окружающую среду и нарушить хрупкую марсианскую экологию. В предельном
— Да… конечно… только… О, вот в чем дело! Мы же не на Марсе! Разве ты этого не видишь? Здесь тебе нечего защищать. — Она попыталась распрямиться, но ее члены были прочно скованы. Воздуха внутри становилось все меньше. — Скафандр номер пять!.. — взмолилась она. — Ради всего святого…
Кто-то ударил по ее шлему, словно молотком по ореху, и разбил его. Шлем перед ней треснул, и ей в лицо хлынула струя свежего воздуха. Этот воздух был пропитан запахами пригоревшего масла и озона, но, главное, он был насыщен кислородом, и она дышала им с благодарностью.
Над ней склонился Гроув. В руках у него были молоток и долото.
— Прошу прощения, — сказал он. — Кажется, другого выхода у нас не было. Или, вернее, входа. Я так боялся испортить твои замечательные доспехи! — Он постарел, но его юмор остался прежним, каким она помнила его со времен «Мира», то есть тридцать лет тому назад.
Она была необыкновенно счастлива его видеть.
— Будь моим гостем, — пошутила она. — Хорошо, Скафандр номер пять, — снова обратилась она к своему скафандру, — ты повеселился, а теперь хватит. Ты разбит, так что все твои протоколы планетарной защиты можно выбросить в окно, чтобы мы могли последовать вслед за ними. Теперь-то ты дашь мне выйти?
Скафандр молчал. Несколько секунд он колебался, словно был обижен. Затем со щелчком открылся: образовалась щель для торса, рук и ног. Байсеза лежала в скафандре, в своей тесной термозащитной одежде, и ее овевал свежий воздух.
— Я себя чувствую лобстером, у которого треснул панцирь.
— Давайте я вам помогу. — Это сказал похожий на Абдикадира мальчик. Вместе с Гроувом они наклонились, подвели руки под ее тело и выдернули из скафандра.
29. Алексей
Прошел час с тех пор, как Байсеза исчезла в глубине Глаза.
Майра, расстроенная и несчастная, зашла к Алексею в его каморку. Он лежал, свернувшись, на койке и смотрел в отделанную пластиком стену.
— Расскажи мне об Афине, — попросила она.
Не поворачиваясь, он ответил:
— По какой-то причине Афина выбрала тебя. Очевидно, она считает, что тебя стоит сохранить.
Майра закусила губы.
— Она — настоящий лидер вашей тайной организации, не так ли? Или подпольной группы бойскаутов, пытающихся постигнуть, что такое марсианский Глаз?
Не меняя позу, он пожал плечами.
— Мы, космики, разделены между собой. Например, марсиане не считают себя космиками. Афина отличается от всех нас. Она гораздо умнее нас. И именно она в конечном итоге сможет нас всех объединить.
— Давай говорить начистоту, — попросила Майра. — Афина — это щит А-1.
— Копия ее. Оригинал А-1 был уничтожен в последние дни солнечной бури. А перед бурей ее копия, именно эта копия, была отправлена к звездам. Где-то очень далеко она была подобрана, активирована и отправлена к нам обратно.