Перворожденные

Глава1. Семейство Билодид

Это был две тысячи сто девяносто четвертый год – время, в котором технологии достигли небывалого прогресса. Относительно недавно была колонизирована луна и Марс. Подготовка к такому выдающемуся шагу заняла около одного столетия. На каждом из спутников была создана колония, насчитывающая более полусотни тысяч человек, владеющих различными областями знаний. Перед ними стояла задача изучить грунт этих планет, и, может, в будущем адаптироваться к ним при помощи современных изобретений.

Многие считали, что к такому времени человечество станет роботизированным, однако мир таким не стал. Технологический

прогресс касался только технических средств, у человека хватило ума остаться человеком на Земле, а не шестерёнкой в руках железного бога. В целом мир остался таким же, как и несколько сотен лет назад: уютные и красивые города, зеленые парки, высокие, как горы, леса. Современному поколению удалось обуздать такую страшную болезнь, как война. Люди по-настоящему научились ценить жизни друг друга. Наконец-то мир был здесь и сейчас.

В конце двадцать первого века была изобретена капсула жизни. В ней выращивались внутренние органы жизнедеятельности любого живого существа, в том числе и изобретателя – человека. К началу следующего столетия уже можно было вылечить любую болезнь; наступило время, когда даже такое заболевание, как рак, не пугал при одном своем упоминании. Но, несмотря на прогресс человечества, все еще оставался непокоримым тайный космос. Люди хотели найти в нем ответы на волнующие его вопросы, одним из которых был: кто мы? Бескрайняя вселенная так и оставалась черным океаном недосягаемых созвездий и планет, неизведанных солнечных систем и галактик.

Ученые всего мира старались найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы приоткрыть этот кладезь познаний. Но этому не дано было случиться. «Все самое гениальное в простых вещах!» – говорил Вел Билодид, человек, нашедший ключ от вселенских тайн.

Прогресс технологий шел бок о бок с развитием городов Земли. Абсолютно все страны планеты были не похожи на себя столетней давности. Одной из таких территорий стала республика Карелия. Большинство ее некогда маленьких городков разрастались, как азиатский бамбук. Корабельный порт, расположенный в городе Кемь, за последние десятилетия стал основным доходом не только для республики, но и для всей страны, в состав которой она входила, что позволило ей вырастить маленькие города в мегаполисы. Живописные виды необъятных гор и холодных водоемов, что раскинулись подобно артериям по всей Карелии, стремительно заполнялись жизнью. Счастливчиков, что здесь жили, называли карелами.

На северном берегу Карелии расположился городок Сортавала. Его название было загадкой даже для коренных жителей. Согласно одной из легенд, название переводится с финского языка как «власть черта», она ведала, будто именно к этому берегу причалила первая изгнанная нечистая сила. По другой версии название можно было понимать как «рассекающий», именно это и делал городок с берегом залива Ладожского озера.

Сортавала насчитывал население около ста тысяч человек. Основной прирост жителей приходился на последние десятилетия. Необычный рельеф, привычный для коренного населения, был совсем экзотичен для жителей других регионов страны. Он представлял собой пересечение обильных скал, сложенных гранитными валунами и слюдяными сланцами. Его центральная часть располагалась «амфитеатром» на величественном каменном кряже. В местной флоре в большинстве преобладали сосны, лохматые ели и пятнистые березы, создающие своими листьями в ветреную погоду шум безмятежности и умиротворения.

Одним из самых красивых мест был парк Ваккосалми, он создавал некий уют для граждан этого места. Его украшали зеленые

аллеи с высокими и разнообразными деревьями, разбавленными красочными инсталляциями в виде композиций, исполненных в канонах второго тысячелетия. По сторонам этого искусства в один ряд шли магазинчики и кафешки, веявшие дивным запахом кофе, и свежей выпечкой. Душистый аромат манил каждого, кто шел по тропинкам парка, в свои объятия, дабы тот присел и насладился прекрасным видом озера Айранне.

На самой высокой горной вершине Кухавуори располагался величественный двухсотлетний дуб, раскинувший свои мощные ветви на десятки метров, покрывая все своей густой шевелюрой. Его внушительный и массивный вид притягивал взор за сотни метров, а плотно растущие листья создавали у подножья прохладную тень, позволяя изнеможённым путникам в знойную пору набраться сил. Это чудо природы было неописуемо великолепно и могуче, оно возвышалось над головами, как смотритель города, служа для его жителей природным маяком. В этом поистине маленьком рае жило семейство Билодид. Городок Сортавала лежал глубоко в самом теплом уголке сердца каждого члена этой семьи. Мама Балемила Билодид в одиночку вырастила двух сыновей Вела и Коди. Они росли как настоящие братья, проявляли заботу друг о друге с самых первых дней в этом непростом и временами жестком мире. И только благодаря своей братской связи им все было по плечу.

Коди и Вел Билодид родились в солнечный день лета, поэтому теплом была наполнена и их душа. В тот день за окном родильного дома пели птицы, будто зная, для чего на этот белый свет появились малыши. Жизнь обоих братьев началась в один день с разницей всего в несколько минут, и она образовалась из двух яйцеклеток. Братья Билодиды были абсолютно не похожи внешне, но и внутренним миром. Они будто дополняли друг друга и как инь-янь создавали некое равновесие в семье. При рождении Коди кричал на всю палату, еще немного и он мог расколоть своим криком все предметы, состоящие из стекла. Вел, как следует другой стороне монеты, не издал ни звука, а лишь пристально смотрел на этот мир своими большими и желтыми глазами.

Билодиды росли без отца. Все, что они знали, какими они стали личностями – все это заслуга их матери. Глубоко уверовавшая в Бога мама Балемила жила с душой, наполненной добротой и милосердием. Ее дом всегда пах уютом и чистотой. На столе по выходным уже как традиция манила свежая выпечка, запускавшая свой сладкий запах в каждый уголок родного сердцу дома.

Имя Балемила создавало некоторые сложности, поэтому близкие люди называли ее просто Мила. Она настолько привыкла к сокращенному варианту, что зачастую не откликалась на полную версию имени, данного ей при рождении.

Эта женщина с успехом в свои зрелые годы привлекала взоры противоположного пола. Ее вьющиеся русые волосы, еле достающие до плеч, вредно падали на глаза, пряча в своей тени их глубокий карий цвет. Ее взгляд был подобен солнечному свету: он излучал лишь тепло, нежность и любовь, а широкая улыбка была тому подтверждением. Над верхней губой проглядывалась маленькая родинка, она придавала некую необыкновенность ее лицу. Ее любимый цвет можно было легко определить, посмотрев на то, во что она одета. Постельные тона придавали грациозность и выразительность. Даже в домашнем халате она выглядела по-особенному: чувствовалась нежность и ласка. Ее изысканная привычка складывать свои женственные руки в замке на животе, при этом неся на правом предплечье сумку в своем исключительном вкусе, в которой находились лишь необходимые вещи.