Шрифт:
Часть первая
В редакции
Вот уже целый месяц Дельфи работала в редакции солидной международной газеты. И хотя ее должность определялась «девочкой на побегушках», она постоянно испытывала чувство сладостного восторга, когда входила в «корреспондентскую».
Там у нее был свой стол у окна, рядом с которым
«Какие недосягаемые люди, – думала девушка раньше. – Вот бы взглянуть на них хоть одним глазком. Ведь иным однокурсникам по счастливым случаям это удавалось: на встречах, симпозиумах, куда приглашали студентов, а то и просто на торжественных мероприятиях».
Сейчас она видела их почти каждый день, приносила им по их просьбе кофе, чай из их офисной столовой, состоящей из холодильника, СВЧ, маленького столика и дух стульев у окна этой небольшой комнатки. Иногда, принимая доставку быстрой еды у курьеров, она разогревала ее в СВЧ и приносила к столикам корреспондентов, которые не хотели отрываться от своих компьютеров в творческом порыве создания новых статей. Ловко орудуя мышкой и клавиатурой правой рукой и так же ловко вылавливая левой рукой вкусные кусочки блюда на тарелке, которую приносила Дельфи, они вглядывались в экран и постоянно тонули в своих размышлениях.
Поэтому молодая сотрудница нравилась абсолютно всему коллективу великих журналистов, и в течение дня она получала массу приятных комплиментов.
Иногда ее просили перед финальной версткой относить распечатанные первичные тексты «в святая святых» газеты: к начальнику на подпись. Словно на крыльях, она летала по ковровым дорожкам бесконечных коридоров, неся бережно как хрусталь папки с этими текстами.
В штатном расписании газетного отдела предполагалось расширение для включения в их газету странички «Великие проказники», куда собирались бы все курьезные моменты, происходившие когда-либо с великими людьми. На должность составителя и была принята Дельфи, выигравшая конкурс, где участвовали маститые журналисты, а также и начинающие. Поэтому после месяца ее работы, пока формировался новый отдел, корреспондентский коллектив не хотел отпускать новую сотрудницу на ее законное место.
Но, к их великой радости, главный редактор успокоил всех, заявив, что страничка начнет функционировать только с нового отчетного года, а пока юная корреспондентка займется сбором материала.
Поэтому новая сотрудница практически сидела без дела в «редакторской» и с радостью помогала журналистам. Она уже дважды ездила с Тимуром Радомским, печатавшимся всегда под разными псевдонимами, на «экспресс конференцию». Помогла Антону, который себя величал Антуаном, брать интервью у прохожих по поводу перспектив в политике. Помогала Алине провести соцопрос по поводу сугубо жизненного вопроса «Что такое счастье».
И вот сегодня во второй половине дня Дельфи за Алину придется самостоятельно брать интервью в знаменитом пансионате для сирот и обездоленных детей. Она много слышала похвальных слов в его адрес о том, что в пансионат собирали обиженных жизнью детей и путем научных экспериментов исправляли им интеллект, превращая в достойных граждан.
Дельфи торопила время, а часы, как назло, шли невероятно медленно. В «корреспондентской» никого не было. Все разъехались по «объектам», иные, даже не заходя
Вот и сейчас она посмотрела на стол Тимура, где на специальном возвышении была закреплена эта фотография. Молодая корреспондентка встала, подошла к столу и только хотела дотронуться до фото, как в дверь постучали. В «корреспондентскую» вошел молодой человек, уже приходивший вчера. Это был несчастный отец того мальчика, таинственно исчезнувшего несколько месяцев назад.
Дельфи помнила эту историю. Вся периодика того времени отражала это страшное и одновременно странное происшествие. Правда, сама девушка эти статьи не читала: у нее шла горячая пора защиты диплома. И вот теперь она воочию прикоснулась к данной истории.
– Добрый день! – проговорил молодой человек. – Тимур Радомский, не подскажите, где?
– Он на совещании директоров банков, – ответила девушка. – Может, ему что передать.
– Да нет… А совещание давно началось?
– Да, с самого утра.
– Вот оно что. Я звоню ему, звоню, а он не отвечает.
– Вы насчет статьи? – поинтересовалась Дельфи.
– Да.
– Она будет в субботнем выпуске, а фотографию мы выбрали эту, – корреспондентка указала на фото, которое так и не успела взять.
– Да-да. Мне эта фотография тоже больше нравится. А жене та, где Алеша с книгой.
– Да, и эта тоже хороша. Но здесь глаза мальчика опущены вниз, что красиво художественно, но в публицистическом плане проигрывает. Вы не волнуйтесь, мальчик непременно найдется, – вдруг ни с того ни сего произнесла Дельфи.
– Вы так думаете? – с надеждой в голосе сказал опечаленный отец, и в его глазах блеснула искорка надежды. – Я тоже так думаю. А вот жена совсем извелась, отчаялась в конец, сколько сил затрачено на поиски, и все безрезультатно. Ну извините, не смею более задерживать вас.
С этими словами молодой человек слегка поклонился и вышел.
Девушка села на кожаное жесткое с высокой спинкой компьютерное кресло Тимура и стала разглядывать фотографию.
«Надо же, – размышляла она, – какие у всех разные судьбы. Через час я поеду в огромное заведение, где множество детей, брошенных, никому не нужных, выживающих лишь по доброте сотрудников и отчислений от государственных структур. А этот ребенок пропал, и все о нем печалятся, его ищут, его любят. Говорят, мать так извелась за это время, что более не выходит на сцену, и все песни в ее исполнении «катают» в записи. И отец удручен. С виду он еще, по сути, парнишка. Скажи, что студент старших курсов, поверят, а он уже доктор наук. Интересно, в каком он институте работает, надо будет спросить у Тимура. Ну ладно, буду собираться».
Встав и подойдя к шкафу, стоявшему у входа в кабинет, Дельфи взяла оттуда свою большую сумку, которая у нее считалась счастливой. Она на все экзамены ходила с ней и на первое интервью решила взять именно ее. Хотя вид у сумки был достаточно не новый, выглядела она весьма прилично. Маленький редакторский фотоаппарат, блокнот с ручкой утонули в ее темном пространстве. Корреспондентка с улыбкой закрыла замок сумки, положила смартфон в карман, повертелась возле большого во всю стену зеркала и направилась в коридор. Спустившись на первый этаж, она вышла на улицу.