Первая

Притекел Ким

"Моника?" - спросила я тихим голосом. Ответа не последовало. "Моника?" - более настойчиво повторила я, в ответ раздалось тихое "Заходи". Я открыла дверь и вошла, аккуратно прикрывая ее за собой. Моника сидела за столом, обхватив голову руками. Я подошла к столу и тихим голосом вновь обратилась к ней. "Моника?"

"Привет", - сказала она хриплым от слез голосом. Не отрывая от неё глаз, я подтащила один из стульев к столу и села. Наконец после минутного молчания, которое, казалось, длилось целую вечность, она подняла на меня глаза - они были опухшими, а лицо бледным.

"Что?
– прошептала я.
– Что случилось?"

"Рода Миллс

мертва, её убили", - бесцветным голосом вымолвила она. Я уставилась на нее, и у меня в животе все сплелось в тугой узел. "Я предполагала, что такое может случиться, Эмили, начиная с того самого дня, когда ее муж тут у нас пинал двери. Думаю, мне следовало тогда позвонить в полицию". Слезы опять начали скапливаться в ее темных глазах. Мое сердце сжалось от сочувствия к ней. Я отчетливо поняла, что во всем случившемся она винит себя.

"Ох, Моника. Ты все равно ничего не смогла бы сделать. Ничего", - сказала я, чувствуя себя абсолютно беспомощной, не зная, что сказать, что сделать, как выразить свои мысли, чтобы облегчить её боль. Чувство вины тяжело давило на нее.

"Но я же догадывалась, что он опасен!
– воскликнула она.
– Этим утром он вошел в дом, достал пистолет и всадил по три пули своей жене и дочери. У них не было ни единого шанса на спасение". Она смахнула падающие слезы, удрученная тем, что так и не смогла остановить этого безумца. Я схватила ее руку, лежавшую на столе, пытаясь и надеясь предложить ей хоть какое-то подобие утешения. "Зачем я занимаюсь этим, Эмили? Все так бессмысленно, ведь я ничего не могу изменить. В этом городе полно людей, которые находятся в полной заднице. Всем ясно и понятно, что они завязли в ней, что никто и ничто не может помочь им, а меньше всего адвокат Моника Нивенс. Вот такая злая шутка", - с горечью произнесла она.

"Нет, Моника. Пожалуйста, не надо, не говори так", - умоляла я, едва сдерживая свои собственные слезы, глядя на ее боль от разочарования и обманутых надежд. "Вспомни все те дела, над которыми мы работали последние шесть недель…" - внезапно лицо Лауры Мартинес всплыло у меня прямо перед глазами. "Вспомни, что ты сделала для Лауры Мартинес!" - воскликнула я, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы помочь ей выползти из той зловонной ямы отчаяния, в которой она находилась. "Вспомни ее лицо в тот день в суде, когда ты отказалась от её денег, - я остановилась, чтобы перевести дух.
– Моника, ты знаешь, как серьезно ты изменила жизнь той девочки?" Она подняла на меня опухшие от слез глаза.

"Ты на самом деле так думаешь?" - голосом, в котором звучала какая-то детская надежда, спросила она. Я с энтузиазмом закивала.

"Абсолютно!" Я обогнула стол и встала на колени возле её кресла, глядя на нее молящими глазами. "Моника, я и раньше хотела быть адвокатом, а сейчас, понаблюдав за тобой, я желаю этого еще больше только лишь из-за того, что так я смогу быть похожей на тебя". Она посмотрела на меня неуверенным взглядом, но после того как осознала все то, что я сказала, её глаза заполнились уверенностью. Внезапно, она улыбнулась, и это было похоже на то, как будто солнечный свет прорвался сквозь мутную завесу облаков, застилающих солнце.

"Спасибо, Эмили. Думаю, это одни из самых приятных слов, которые когда-либо говорили мне", - тихо сказала она, ее рука нежно легла мне на подбородок. Глупо улыбнувшись, я кивнула. Сейчас, после того как мой монолог закончился, я не знала, что еще сказать. Я судорожно выдохнула, разрушая магию этого момента,

и Моника развернулась к столу. "Давай, пошевеливайся, женщина. У нас есть несколько дел, над которыми нам надо бы поработать", - она подмигнула мне, я встала с колен и села на стул, чтобы услышать то, что предстояло нам сделать в этот день.

Стоял поздний субботний вечер. Сегодня выдался тот редкий случай, когда нам пришлось работать допоздна, так как в последнем деле неожиданно появилось несколько не очень приятных сюрпризов, с которыми надо было побыстрее разобраться. Я находилась в доме у Моники, в её гостевой спальне, проводя работу по повторному изучению новых показаний и обстоятельств дела, пытаясь найти дыры в защите. Сидя на полу и подперев подбородок рукой, я изучала дело, которое покоилось на кофейном столике. От усталости мои глаза потихоньку начали собираться в кучу, и к тому же жутко хотелось спать.

Не отрывая глаз от дела, лежавшего передо мной, я окликнула Монику: "Моника, где ты там? Куда запропастилась?" Я расслышала звук спускаемой воды в туалете где-то в глубине доме и вернулась к изучению дела, перевернув очередную страницу, как внезапно почувствовала влагу, стекающую по моей голове. "Что за…" - я посмотрела на потолок, ничего. Да и откуда ей взяться там, в последнее время и дождей-то не было. Вернувшись к изучению дела, я вновь ощутила то же самое. Я обернулась, и тут же в лицо мне ударила тонкая струйка воды, а следом за ней раздался смех Моники. "Ах ты!" Я вскочила на ноги, закрывая лицо руками, пытаясь защититься от столь неожиданной атаки, проведенной с помощью детского водяного пистолета. После того как Моника сделал свое черное дело, полностью намочив меня, она завизжала от радости, а затем, опустив пустой пистолет, ухмыльнулась, глядя на мокрую челку, свисающую мне на глаза, и оценивая мою футболку, которая прилипла к телу, облегая его, словно вторая кожа. Я окинула её взглядом, уперев руки в бедра. "Что, думаешь, что это так смешно, да?" - спросила я. Она кивнула.

"Угу, очень!" - закричала она и, рванув с места, метнулась сквозь маленький дом. Я кинулась за ней, следуя по её пятам, и мы выбежали во двор. Мгновенно подскочив к поливочному шлангу, я одним движением руки повернула вентиль и принялась гонять Монику по кругу, одновременно с ней обрызгивая растения в горшках, деревья и даже дом - все, до чего могла дотянуться струя воды. Прячась от моего возмездия, она исчезла за углом, вода из шланга, к сожалению, не могла достать туда, поэтому я решила подождать ее, оставаясь на месте. Мне же некуда спешить! В конце концов, терпение - это добродетель. Я усмехнулась про себя, вспоминая её вид как у мокрой курицы. Белая рубашка поло стала почти прозрачной, хлопчатобумажные шорты свисали с бедер, а волосы, словно нити водорослей облепили ее голову. Я проучу её, впредь будет знать, как связываться со мной!

"Ааа!" - в этот момент все мои коварные планы и мысли рассыпались в прах, так как всей своей кожей я ощутила, как поток ледяной воды обрушился на меня. Моя голова, глаза и вся рубашка в мгновение ока оказались мокрее мокрого. Я закрыла глаза в ожидании, пока мой организм, разогретый дневным зноем, пройдет сквозь столь тяжкое испытание. Когда наконец я смогла опустить свои сгорбившиеся плечи, то обернулась, чтобы, как и ожидалось, увидеть довольную, улыбающуюся Монику, державшую в руках пустое ведро из-под воды. "Ты - сам дьявол," - выдохнула я. Она кивнула. "Ага!"