Первая жена

Рымарь Диана

Я немею от его слов.

Краем глаза замечаю, как у Артема перекашивает лицо.

Он сжимает кулаки и рявкает:

— Мужик, ты охуел? Свою жену угробил, так на мою нацелился?

Артем явно еле сдерживается, чтобы не броситься на Лисьева. Наверняка и сделал бы это, вон какой злой. Но позади нас стоят двое его подельников. И от этого мне неимоверно страшно.

— Ха-ха три раза, — посмеивается Лисьев. — Ты с ней развелся, так что, считай, свободна. Не из семьи увожу бабу, все по справедливости.

—

По какой справедливости? — хищно щерится Артем. — Это моя женщина, она воспитывает моих детей и сладкой ее называть могу только я!

— О как распустил хвост, — хмыкает Лисьев. — Я бы на твоем месте не рыпался. Сила не на твоей стороне…

— Это сейчас, — подмечает Артем, зыркнув на него исподлобья. — Но за пределами этой квартиры расстановка сил может резко поменяться!

— Мне надоели эти бла-бла… Арес, выводи девчонку с матерью…

Черноволосый детина, что все это время стоял за моей спиной, резко делает шаг к нам.

— Не трогай маму! — вдруг верещит Ника.

Мой храбрый волчонок, моя обожаемая девочка вдруг бросается на него и стучит своими кулачонками об его ногу. А этот гад берет и откидывает малышку, шагает в ее сторону, явно намеренный ей наподдать.

Я бросаюсь ему наперерез, чтобы загородить Нику собой.

— Не трогай ее! — кричу не своим голосом.

— Только попробуй, падла! — орет Артем и сам бросается на этого мужика.

Не знаю, как у него это получается, но он лбом разбивает ему нос. У мужика мгновенно начинает литься кровь.

В драку тут же вмешивается второй, что стоял за спиной Артема. Он нападает сзади и лупит Артема по затылку прикладом пистолета, который не пойми откуда взялся. Со всей дури лупит!

Мой сильный, смелый, надежный как скала Артем вдруг падает на ковер как подкошенный.

— А-а-а-а…

Этот визг оглушает всех, в том числе и меня.

Лисьев отдает четкую команду:

— Выруби эту сирену…

При этом указывает на меня.

Только тут до меня доходит, что это визжу я.

Резко замолкаю, только и успеваю пискнуть:

— Я не буду…

Но мне в голову уже летит мужской кулак, бьет с силой в район левого виска. И я падаю в какую-то черную дыру, из которой никак не могу выбраться. Да что там, я даже пошевелиться себя заставить не могу.

Уже сквозь пелену беспамятства слышу, как плачут дети.

Чувствую, как кто-то поднимает меня на руки, куда-то несет.

Прежде чем окончательно отключиться, слышу:

— Арес, упокой ретивого папашу, чтобы он не кинулся следом…

Глава 41. Семь Я

Артем

— Папа! Папочка мой! — врезается мне в уши вой Ники.

А я не могу разлепить веки, они будто вымазаны суперклеем, так и лежу в полузабытьи. Виски долбит все нарастающая

боль. Боль повсюду — вокруг меня и во мне. Она концентрируется в голове и почему-то в легких. Мне сложно вдохнуть. Я почти не дышу.

Память возвращается ко мне урывками.

Вот я стою перед Лисьевым, что-то пытаюсь ему доказать.

Секунда — и я впечатываюсь лбом его подельнику прямиком в нос, слышу, как хрустит хрящ. А потом — бац! — и будто меня кто-то выключает.

Следующий кадр — я лежу на полу, а эта мразота с разбитым носом пинает меня под ребра. Со всей дури пинает, так, что я вдохнуть не могу от боли.

Вижу Нику в углу комнаты, она наблюдает за тем, как меня лупят, и очень похоже, что хочет прыгнуть на моего обидчика. Затаилась, как настоящий волчонок…

— Ника, не подходи! — кричу ей.

В этот момент пропускаю удар ногой по голове, и меня снова отключает.

Это последнее, что я помню.

— Па-а-апа! — Ника уже плачет навзрыд, обнимает меня.

Что они сделали с моим ребенком?!

Лишь этот вопрос помогает отогнать марево бессознательного состояния.

Неимоверным усилием воли я открываю глаза. Даже каким-то чудом умудряюсь поднять голову от пола.

И ничего не вижу, потому что вокруг темно.

— Ничка, — хриплю, кое-как садясь на полу. — Включи свет. Прямо возле двери выключатель белый такой. Ты сможешь достать? Он низко.

Она меня слушается, включает свет и снова возвращается ко мне. Смотрит в глаза преданным щеночком.

Примерно прикидываю — когда мы пришли в квартиру, было еще светло, а сейчас за окном хоть глаз выколи. Сколько же я так пролежал? У похитителей как минимум несколько часов форы.

— Папочка… — Ника снова жмется ко мне.

Ей явно очень страшно. А еще у нее на щеке виднеется синячище. Когда получила? Когда эта мразота пнула девчонку? Или ей потом еще досталось, когда я отрубился? Они мне за все ответят! Всю жизнь отвечать будут!

В душе поднимается такая бешеная ярость, что я готов сжечь ею весь мир. Я даже не подозревал, что вообще способен так злиться.

За свое дите всех порву! И за Полинку тоже! И тем более за Майю.

Ишь ты, папаша у Полины какой выискался. Не дай бог, у девчонки из-за всего этого случится кризис!

Превозмогая боль, я обнимаю Нику, обещаю:

— Все будет хорошо.

— Мамы нету… — дочка размазывает по щекам слезы. — Мамы совсем нету!

— Все будет хорошо!

Тем, кто забрал маму, я лично натяну глаза на жопу. Каждому.

Шарю по карманам в поисках телефона и неожиданно подмечаю, что мой мобильный валяется в метре от меня. Кое-как доползаю до него и понимаю — кранты гаджету. Экран весь испещрен трещинами, на него, по ходу дела, наступили или даже нарочно потоптались.