Первая заповедь Империи
Шрифт:
Словно бы нехотя, одно из чудовищ плюнуло в мою сторону струёй зелёного огня. Пришлось заложить резкий вираж, что обеспечило мне пару неприятных мгновений, связанных с резкой перегрузкой, но я ушёл из-под поражающей массы, успев заметить, как вскипел и запузырился композит обшивки. И сразу же голова приготовившегося к повторному плевку ксеноса резко дёрнулась, а в районе правого жвала вспух рычащий на разные лады шар антиматерии, пожирая податливую плоть и выворачивая наизнанку содержимое внутренностей этой странной биологической машины.
Во всплывшем окне, транслирующем мне заднюю
Хотя, как я успел заметить, «мокрицам» было абсолютно наплевать на повреждения и даже уничтожение других многоногих машин, судьба одного из пилотов их очень даже интересовала. Кажется, они, пусть и без особого энтузиазма, пытались, скорее, не спасти, а уничтожить моего пленного. Другие же биологические объекты их совершенно не интересовали.
Складывалось впечатление, что своим «врагом» они считали именно яхту, а не управляющих ею людей. И пытались нанести как можно больше повреждений неживым объектам, в то время как биологических противников просто игнорировали.
Выжимая из ракетного ранца все заложенные в него под скольжение ресурсы, я стремительно наращивал скорость, утягивая за собой странное существо к одной из надстроек, за тяжёлым шлюзом которой находился ещё один технический люк. Нина, словно заводная игрушка, предупреждала меня о том, что я заинтересовал очередную «мокрицу». Один раз всполохи зелёного пламени прошли в считаных метрах от моего плеча, и латы тут же выдали сообщение о потере тридцати семи процентов прочности внешних щитков. Однако попасть по мне чужаки не могли.
Их оружие просто не было рассчитано на поражение таких малых и вёртких целей, как человек на реверс-гравитационных коньках. Будь на месте этих ксеносов любая из известных человечеству рас рукава Ориона, меня давно бы уже изрешетили чем-нибудь смертоносным, но бледно-зелёное пламя было слишком медленной и неточной субстанцией…
— Макс! Прямо по курсу!
Из-за надстройки вынырнула, поднявшись метров на двадцать, голова ещё одной ксеномокрицы. Я даже успел заметить, как разгорается в трубках под твёрдым колпаком зелёная смерть, и понял, что увернуться в этот раз у меня не получится. Существо развело жвалы, приготовившись к выстрелу, и… монстра просто снесло с внешнего контура яхты, измолотив множественными попаданиями тяжёлого рельсотрона.
С рёвом над моей головой пронеслась звезда из истребителя с дронами-спутниками, за ней ещё одна и ещё. Рассыпавшись облаком мошкары, они закружили над яхтой, огнём своих пушек сбрасывая инопланетных гадов с обшивки, как человек щелчком пальцев отправляет в полёт к земле гусениц-паразитов, напавших на его любимый сад.
— Я в пятом техническом! — крикнул я, в торможении вкатываясь в приветливо распахнувшийся шлюз технадстройки и резким движением забрасывая тело каким-то чудом выжившего во время бешеной гонки инопланетянина в кабину лифта. — Разблокировать доступ!
— Выполнено! — сообщила Нина.
— Принял! — голос Кости в наушниках шлемофона сопровождался помехами. — Техники навели «кишку» до комнаты временного
— Спускаюсь, — отозвался я, нажимая на единственную в помещении крупную моргающую зелёным кнопку, а затем, выбив стекло, прикрывающее тумблер биоактивной угрозы, перевёл его в активное положение.
Двери захлопнулись, и кабинку лифта почти мгновенно заволокло сизым паром, я ощутил самую настоящую невесомость, а уже через секунду на нас со всех сторон обрушился поток быстро схватывающегося геля-биоблокатора. Свет за забралом померк, и вместе с добычей мы оказались вмурованными в кусок твёрдого вещества, начисто растворявшего в себе всю незащищённую или агрессивную органику.
— Ну что, Нин… вруби, что ли, музыку, — попытался пошутить я, расслабленно прикрыв глаза, и пока была такая возможность, принимая удобную позу. — На ближайшие пару недель мне прописан внеплановый отпуск.
— Разряд! — рявкнул в наушниках капитан Анко, и даже здесь, в быстро застывающем желе, я почувствовал, как тряхнулся корабль, выжигая всё и вся, что находилось в данный момент на его внешней обшивке.
Ксения, упакованная, словно матрёшка, в три изолированных друг от друга пустотных бронекостюма единого комплекса личной защиты «Золотой код», полулежала в изолированном колпаке капсулы жизнеобеспечения эвакуационной платформы, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Вообще-то предполагалось, что в броне-матрёшке она должна чувствовать себя так же комфортно, как и в обычной одежде. Но Ксюша из-за своих огромных псионических возможностей в физическом плане была довольно слабой девушкой, да и следила в основном только за фигурой, не уделяя должного внимания силовым упражнениям и развитию мышц.
Так что она с трудом могла пошевелить рукой или ногой, а о том, чтобы встать и пройтись по комнате, не могло быть и речи. Ксения, конечно, могла бы поднять себя вместе со всем этим роскошным обмундированием в воздух при помощи телекинеза и перенести своё тело, например, на кровать. Но какая разница, где в полной неподвижности дожидаться приказа об эвакуации. В своей комнате или прямо здесь — на платформе, заранее готовой в любой момент сорваться с места и унестись по монорельсовой нитке к поджидающему в самом защищённом ангаре «Волги» кораблю дип-класса.
Цесаревне было одновременно и страшно, и очень скучно. Это в сказках и красивых романах разномастные принцессы, а также прочие юные особы благородных кровей дамского полу, в случае опасности играют первую скрипку. Либо идут на генеральный капитанский мостик супера и лично руководят сражением, показывая всё своё тактическое мастерство и смекалку, недоступную маститым генералам. Либо лезут в камеру псиусилителя, дабы стращать врага и вдохновлять бойцов своего флота на подвиги и свершения.
В реальности же никому они там не нужны. На капитанском мостике так уж точно! А в усилителе слишком опасно, с одной стороны, а с другой, даже такого могучего эспера, как Ксения, вполне может заменить какая-нибудь девочка-середнячок, и никто не заметит никакой разницы.