Первая, вторая, третья

Соболева Лариса Павловна

— Проблемы?

— Нет, — натянуто улыбнулся незнакомец. — Лиза, кто это?

— Брат мужа, — ответил Марат.

— А я друг Лизы. Мне нельзя с ней поговорить?

— Ммм… — понимающе протянул Марат. — К сожалению, не получится. Лиза не говорит после аварии, у нее повреждены связки.

— Жаль, — искренне огорчился незнакомец. — Надеюсь, это пройдет.

Он потоптался на месте, но из маленьких глаз Марата лился поток негатива, мол, пошел вон отсюда, мол, мое терпение не железное. Незнакомец, ободряюще подмигнув Светлане, отошел к группе мужчин, впоследствии она время от времени выискивала его в толпе, все же полагая,

что он не откажется помочь ей. Он понравился ей, да, с первого взгляда, нужно только объяснить… а как? Под рукой нет авторучки, ну, допустим, у незнакомца найдется, так за ней же Марат присматривает. Глупая затея, но спасение стало идеей фикс, тут все варианты обдумаешь.

Колобок держал речь, руками взмахивал, громко хохотал, тараторил, как трещотка, в конце пригласил всех к накрытым столам. Марат взял Светлану за локоть и подвел к столу с выпивкой.

— Бери бокал, — приказал он.

Светлана — само послушание, держа бокал, водила по огромному пространству глазами, чувствуя себя инородным телом на чужом празднике. Кстати, из женщин она одна в дурацкой меховой накидке, наверняка и выглядит в ней как дура. Светлана сбросила с плеч мех, не знала, куда его деть — стульев-то нет, чтоб кинуть на спинку, народ употребляет алкоголь с закусками стоя. От Марата последовал следующий приказ:

— Пригуби хотя бы.

Да это пожалуйста, лишь бы пить не заставлял. А он, кстати, пил понемногу. Появилась надежда, что Марату в скором времени понадобится туалет, не поведет же он к писсуару и Светлану. А где этот… как его… Еле отыскала Родиона, он сначала разговаривал с двумя мужчинами, потом к нему подошла красивая брюнетка, между ними происходило нечто тайное, тщательно скрываемое, вместе с тем настораживало показное равнодушие к собеседнику с обеих сторон. Еще одна заговорщица против Светланы? Пожалуй, нет. Понаблюдав за ними украдкой, девушка заподозрила, что они любовники. Да-да, любовники. А кто еще будет делать вид, будто рядом они оказались случайно и друг к другу не имеют отношения? Почему нельзя открыто разговаривать, что в этом такого? Так нет, они бросали фразы вскользь, почти не открывая ртов, и старательно изображали, будто заняты выпивкой с закусками. Вот брюнетка наколола на шпажку оливу, взглянула мимоходом на Родиона, что-то сказала, глядя уже в сторону…

— Ты снова пропал, — упрекнула Родиона Влада.

— Я же говорил тебе, у меня сложная полоса.

— А я в твои полосы не вхожу?

Вот-те раз! Что это ей вздумалось затронуть довольно щекотливую тему?

— Входишь, — сказал он. — В свободное от полос время.

Это оскорбительная позиция по отношению к женщине, мечтающей быть единственной проблемой в жизни мужчины, с которым она спит не из меркантильных соображений, а исключительно по зову души и сердца. Родион полагал, на первом месте у нее тело, ее тело, как и у него, но сегодня девушку повело на банальную лирику. Краем глаза он заметил подергивание губ, означавшее обиду до слез, сейчас ему не нужны сотрясения, и он поспешил напомнить ей:

— А ты не в свободное время встречаешься со мной?

— Я встречаюсь, когда ты этого хочешь. Тебе не приходило в голову, что все свое время я готова отдать тебе?

Ему? Не приходило. Кажется, она надумала заявить права на него? Ну и дура. Раньше Влада вела себя скромнее, разумеется, исключая постель, а права качать, как

и истерическое состояние в себе выращивать, не в ее духе. Наверное, когда-то это должно было случиться, но сегодня не самый удачный момент выбрала Влада для выяснения отношений, впрочем, при любых обстоятельствах удачного момента не будет, ибо сама тема неудачная. В планах Родиона не стоял пункт расстаться с нею, к тому же не исключено, что внезапный приступ лирики явление временное и вызван он редким в последнее время сексом с ним.

— Понимаю, ты скучаешь, как и я, — сказал он мягко, чтоб не заводить ее, заодно предлагая тарелку с бутербродами-канапе. 

— Ну, хочешь, прямо сейчас уйдем в загул? Здесь вон сколько места, здание не освоено, отыщем пустующий уголок и…

— Тут везде камеры слежения, — остудила Влада его пыл, но сомлела, будто прелюдия в разгаре, эдак выдаст его и себя. — Прихвостни моего мужа выложат ему запись через десять минут.

— Ну, вот, видишь. Давай сменим тему, обсудим наше положение позже.

К ним подкатил колобок по фамилии Чепель — муж Влады и владелец этой стеклянной башни, которую он собрался сдавать в аренду:

— Как тебе открытие, Родион?

— Блестяще, — натянул тот улыбку, поглядывая на любовницу с опасением. — Но больше меня потряс этот храм, просто нет слов.

— Площадь берешь? — подхватил Чепель.

— Я не решаю один, но, полагаю, возьмем.

— Поторопись, а то лучшие места разлетаются, как горячие пирожки. Извини, мне положено всем уделить внимание… Влада, ты что такая пасмурная? Развлекай гостя, пригласи потанцевать, что ли.

— Действительно, — оживилась она, — идем, Родион, танцевать?

— Не любитель я топтаться… — начал было тот отказываться, однако муж Влады, не подозревающий о ветвистых рогах на своем челе, не принял отказ:

— Хочешь обидеть Владу и меня? Иди, иди, а то своим скучным лицом ты огорчаешь меня и наводишь тоску на гостей.

— Ну, хорошо, — сдался Родион, выпил бренди и пошел с дамой к танцующим парам, Чепель покатился дальше. — Дорогие пирожки у твоего мужа, заломил аренду… будто выстроил свое «сити» в центре Парижа.

— А твоя пьянчужка вцепилась в стакан, — с коварной усмешкой сказала Влада, в ее тоне он уловил чуть заметные нотки раздражения.

— Да пусть пьет, — пожал плечами Родион.

— Скажи, что тебя держит возле нее?

Нет, у Влады башню снесло, раз надумала достать его!

— Какая муха тебя сегодня укусила? — зло процедил Родион. — С чего ты решила сейчас и здесь зацепиться? Ни Лиза, ни твой муж не помеха нашим встречам, что же еще тебе надо?

— Тебя. — О, голосок задрожал, это плохой признак. — Да, тебя. Целиком и полностью. Неужели ты не понимаешь, что я ревную, когда вижу вас вместе? И когда не вижу тебя, тоже ревную. Мне надоело обманывать, я хочу счастья.

Кто ж его не хочет, счастья-то? Но все понимают сей неуловимый суррогат из романтического идиотизма и клинического оптимизма далеко не одинаково. Родион скрипнул зубами, но, чтоб из ее шизофренических идиллий не вышел прозаический скандал, который очень помешает ему, он предложил:

— Прошу тебя, давай не сейчас, а? Ты выпила, способна…

— На все, — поспешила закончить его фразу Влада, давая понять, что она уже на том пределе, за чертой которого ей ничего не страшно.

— Если устроишь скандал, мы расстанемся, — жестко предупредил он.