Первая встреча, последняя встреча...
Шрифт:
Анна открывает глаза. Смотрит на Сергеева.
Сергеев улыбается и целует ее.
С е р г е е в: Не сон. Снов и чудес больше не будет.
А н н а: А что — будет?
С е р г е е в: Будет жизнь. Теперь я снова знаю, зачем живу.
А н н а: А я до сих пор ничего о тебе не знаю…
С е р г е е в: А моя история очень простая. Таких тысячи в наше время. Когда кругом черт-те что, и все ценности сместились. И ни труды всей жизни, ни ученые степени, ни знания ничего не значат. Представь, идут автогонки, по старым добрым правилам. И вдруг — крутой непредвиденный
А н н а: У моря… Он называется «Ай-Петри».
С е р г е е в: Да. И зовет тебя отсидеться на время, ну, скажем, сторожем… Вместе с другими, такими же потерянными. И вот ты начинаешь привыкать к этой тихой, уютной жизни без цели и смысла, где можешь сам себе сочинять любые сказки… Этот лагерь, правда, — сон, потому что сон кончится, как только новый хозяин перестроит его под какой-нибудь крымский Лас-Вегас. Но он нам будет уже не нужен. Мы нашли друг друга, раз и навсегда. (Он смотрит на печально молчащую Анну.) Не так?..
Анна качает головой.
А н н а: И ты знаешь почему. «Навсегда» — у меня нет. У меня есть только «недолго»… Принять такую жертву я не имею права…
С е р г е е в: Ты выздоровеешь. Вот здесь я весь мир на голову поставлю, чтобы сделать чудо!
А н н а: Последнее чудо сгорело в костре…
Сергеев поворачивает лицо Анны к себе, смотрит ей прямо в глаза.
С е р г е е в: Мне нужно знать только одно…
Глаза Анны наполняются слезами.
А н н а: Да, люблю. Люблю… (Она плачет, уткнувшись в плечо Сергееву.) Родной, долгожданный, единственный… Люблю, люблю! и самое страшное, что ничего, ничего не могу с собой поделать!..
Сергеев гладит и целует ее голову.
С е р г е е в: Ты только обещай мне верить и слушаться.
А н н а: Да…
С е р г е е в: И все будет хорошо. Скажи это сама.
А н н а: Да. Будет. (Она поднимает глаза, всхлипывая и силясь улыбнуться.) Да. Да!..
Машина Сергеева мчится по шоссе.
Вид Сергеева необычен: он в импозантном костюме и галстуке. Спешит, выжимая газ.
Сергеев останавливает машину у здания театра. С афиш возле театра сурово смотрит великий Гуру Рашихари из Мадраса. Пикеты кришнаитов позвякивают колокольчиками. «Космические» мелодии из репродукторов. Густая толпа за билетами в кассу.
Пробравшись сквозь толпу, Сергеев входит в театр со служебного входа.
Через вестибюль, убранный гирляндами цветов и щитами с мистическими знаками, Сергеев проходит в комнату, сплошь заклеенную афишами Гуру. Здесь трещат телефоны, суетятся с бумагами хорошенькие секретарши, и всем этим руководит
Б л о н д и н: Простите, что вы хотели?
С е р г е е в: С кем я говорю?
Б л о н д и н: Я менеджер крымских сеансов Учителя.
Сергеев чуть отводит его в сторону.
С е р г е е в: Мне нужно поговорить с Учителем.
Молодой человек усмехается вежливо и снисходительно.
Б л о н д и н: За редким исключением Гуру Рашихари говорит с людьми только со сцены.
С е р г е е в: Что нужно сделать, чтобы стать редким исключением? Я заплачу столько, сколько это стоит.
Блондин оценивающе оглядывает фигуру Сергеева.
Б л о н д и н: Законы Аюрведы не позволяют Гуру брать денег. Ну, правда, если это будет пожертвование с благотворительной целью…
С е р г е е в: Сколько?
Б л о н д и н: Во всяком случае, за сумму пожертвования, и, желательно, в валюте — мне не должно быть стыдно перед Учителем…
С е р г е е в: Сколько?
Б л о н д и н (прямо и откровенно): Штука.
Машина Сергеева стоит среди множества такси и жмущихся в сторонке частников.
Разгар дня, пассажиров много. Машины отъезжают ежеминутно, после недолгой торговли. К Сергееву тоже часто заглядывают через окно, но, видимо, получают отказ и отходят.
Сергеев в машине. Он отрешен и собран. Качая головой на очередную просьбу, он высматривает «клиента». Но их — кавказцев, нарядных дам и деловых людей — тотчас расхватывают бывалые. Лишь один, вдрезину пьяный потенциальный клиент, на вид новый русский (украинский? крымский? — назовем его просто Пассажир), с кейсом и бутылкой «Смирнофф» в руке безуспешно мотыляется между машинами. Его никто не хочет брать.
Красное, потное лицо возникает в окне и у Сергеева. Но не успевает Сергеев закрыть свое стекло, как Пассажир распахивает заднюю дверцу и плюхается на сиденье.
П а с с а ж и р: Симфр… аэрпр… поехали.
С е р г е е в: Не по пути.
П а с с а ж и р: Ты человек или нет?.. Поехали!
Сергеев, обернувшись, открывает заднюю дверь.
С е р г е е в: Вылезай.
П а с с а ж и р: Мне… самолет ждет! Ты врубаешься, командир? Плачу, слыхал такие слова — баксы, грины…
С е р г е е в: Покажи.
Пассажир долго роется по карманам, вытаскивая отовсюду комки и пачки купюр. Денег много, в основном доллары.
П а с с а ж и р: Сколько хочешь? Сколько скажешь — столько и плачу.
С е р г е е в: Сколько скажу — не потянешь.
П а с с а ж и р: Обидеть решил?.. Сколько?
С е р г е е в: Штука.
П а с с а ж и р (не моргнув): Забито.
Подумав, Сергеев закрывает дверцу. Заводит мотор.
П а с с а ж и р: Командир, а ты — человек!
Отъезжая, Сергеев оглядывается. Пассажир уже спит, завалясь на бок и похрапывая.
Машина Сергеева несется по шоссе.
Сергеев за рулем. Курит.
Г о л о с п а с с а ж и р а: Брось курить…