Первая весна

Юмакс Юлия

Который в раю проповедовал близоруким.

Кричи не кричи в отвратительное нутро,

Под яблочным уксусом скрытое жирной негой, —

Душа человека – заглоченное ядро

Раскормленным всеми грехами, незрячим эго.

Разговор с классиком

Я не исчезну

Не исчезай. Дай мне свою ладонь.

Евгений Евтушенко

Я не исчезну. Кто я без тебя? —

Лишь смертная,

чей век до боли краток,

бессмыслицей и пустотой объят,

без таинства любви, её загадок.

Исчезнуть? Как могу я? Жизнь моя

с твоей переплелась, соединилась

в тот миг, когда, представ у алтаря,

наполнил сердце благозвучный клирос.

Я не исчезну. Грех давно прощён.

И побелели шрамы искупленья.

Нет больше третьих. Нет чужих имен.

Есть только мы и наше возрожденье.

Я не исчезну – словно сон, мираж.

Ведь твой двойник не создан этим миром.

Дрожит в причёске нежный флердоранж [4]

от губ твоих и сладкого эфира.

Моя ладонь – она твоя теперь.

Отныне ты один мне предназначен.

Я не исчезну. Не страшись потерь.

Последняя любовь – в ней все иначе.

Хулиган

Дождик мокрыми метлами чистит

Ивняковый помет по лугам.

Плюйся, ветер, охапками листьев,

Я такой же, как ты, хулиган.

Сергей Есенин

4

Флердоранж применяют в свадебном уборе невесты.

Молодой хулиган и повеса

С неразгаданной русской душой

И глазами как ширь небесная,

Словно дождь, над Россией прошёл.

Дерзновенно, напористо, звонко

Лился песней в родной стороне

И, срывая рязанскую глотку,

На чужбине скандально гремел.

Никогда покорным послушником

И смиренником не был он,

Сладкозвучную лиру, как Пушкин,

Ласкавший хмельным пером.

Обращая в весёлый угар

Боль предчувствий и стоны тальянки,

Калечили гибельный дар

Казематы сырой Лубянки.

Но горел он среди светил

Только ярче от свежих ран,

В миллионы отмеренных сил,

Расплёскивая талан [5] .

Гнулся клён, и плевался листвой,

И стучался к нему в окно,

Заявляя свое родство

С деревенской лихой шпаной.

Колосилась на поле рожь,

Золотила пшеница край. —

5

Талан –

судьба, удача.

И казалось, что не умрёшь…

И казалось, что вот он – рай.

Но увял до поры лепесток,

И шафрановый цвет облетел.

Оттого пробежал холодок,

Завыла, как мать, метель…

Обнимая в слезах россиян,

Разметалась по небу синь.

Был поэт на Земле… хулиган…

Ты прости его, Боже. Аминь.

Гений

О, сколько раз я с упоеньем,

Как гений чистой красоты,

Читала вслух стихотворенье,

Что написал когда-то ты.

Мне вспоминался шумный Питер,

Рука в перчатке и платок,

Соединивший пару литер

В непревзойденный завиток.

Мгновенье чудное искрилось,

Переливалось на свету,

Как небом посланная милость

На Поцелуевом мосту.

В груди пульсировала вечность.

Душа не знала больших мук,

Чем точность рифм и безупречность

Твоих бесчисленных подруг.

Но я гнала свои сомненья,

Как гений чистой красоты,

Как ключ любви и вдохновенья

Недостижимой высоты.

Изящной талией в корсете

Благословляя весь Парнас,

Я пробуждала жизнь в поэте…

И ты писал – как бог, как А.С.

* * *

Мне нравится, что Вы больны не мной…

Марина Цветаева

Вам нравится, что Вы больны не мной,

Вам нравится, что болен я не Вами,

Что никогда нахлынувший прибой

Не обернётся горькими слезами.

Вам нравится, что чувственной весной

Я не являюсь заполночь с цветами,

Шампанским и улыбкой наносной

И не играю Вашими мечтами.

Вам нравится ещё, что я при Вас

Другую обнимаю безмятежно,

Не выдавая за прищуром глаз

Всё то, что жаждет выйти за рубеж, но

Не высказано сердцем в этот час,

Охваченный томлением безбрежным,

Когда готовы пасть тафта и газ,

Разоблачив привязанность и нежность.

Спасибо Вам, что образ Ваш родной

Я сберегу до встречи с небесами.

Мне бесконечно дорог Ваш покой,

Что не нарушил гулкими шагами,

Ненужным словом, искренней строкой

И полными сомнений вечерами.

Увы! – я знаю – Вы больны не мной…

Не знаете… как сильно! болен Вами…

* * *

Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди…

Константин Симонов

Жду тебя, мой человек,

Как никто не ждёт.

Жду, когда кружится снег