Первая в списке

Magdalena Witkiewicz

Pierwsza Na Liscie

Если бы еще совсем недавно любую из сидевших тогда у костра женщин спросили, что важнее – дружба или любовь, они бы наверняка ответили, что любовь. А если не любовь, то уж во всяком случае влюбленность или просто увлечение вышли бы на первый план. И вполне возможно даже в ущерб большой дружбе. Однако последние события показали, что ни один мужчина не стоит того, чтобы тратить на него двадцать лет своей жизни. Потому что иногда

именно столько времени уходит на поиски самого главного.

– Ну и кто будет первой? – Высокая блондинка накинула на себя расстегнутый спальник и затянулась тонкой сигаретой. Взяла бутылку вина.

– Не кури! – дружно призвали остальные.

У самой младшей из них была розовая папка, из которой торчали бумажки, явно много раз читаные-перечитаные. Девушка прижимала их к себе, как самое большое сокровище.

Рядом с ней у костра сидели еще три: одна под одеялом, поджав ноги, две прикрылись общим спальником и раз за разом бросали друг на друга испытующие взгляды. Как старые знакомые, которые долго не виделись и вдруг встретились, случайно, в городской толпе. А впрочем, почему «как» – именно так все у них и было: старые знакомые, долго не виделись и все такое прочее.

– Всё, последнюю, пожа-а-алуйста, – застенчиво улыбнулась блондинка, вертя в пальцах сигарету, – честное слово – последняя. – И опять глубоко затянулась и еще плотнее укуталась в спальник. – Не думала, что августовские вечера такие холодные, лет сто, наверное, не ночевала в палатке.

– Да ладно, сто, – рассмеялась сидевшая рядом.

– Ну не сто, а двадцать с хвостиком уж точно, – мечтательно заметила блондинка.

– Пожалуй, так… А помнишь, луна тогда была точно такая же?

– Да… И Петр играл на гитаре…

– Ина, прекрати! – встрепенулись подруги.

– Ладно, ладно. По очереди так по очереди. А кто первая? – повторила вопрос Ина.

– Ты.

– Я? Почему я? – возмутилась Ина и загасила сигарету.

– Как почему? Потому что ты была первой в списке.

Ладно, первая так первая, а если с чего и начинать, то, конечно, с Брды, на берегах которой мы оказались двадцать лет назад… Честное слово, Карола, не понимаю, что тебе вдруг в голову взбрело немедленно ехать всем табором и именно сюда, на Брду. Будто нельзя было нормально, по-человечески, в приличном месте, за чашечкой кофе. А впрочем, девочка, ты права: даже в самой приличной кафешке есть риск, что мы разбежимся, прежде чем всё выясним. А отсюда далеко не сбежишь. Да и как? На байдарке, что ли, в потемках? Максимум, что мы можем сделать, – поубивать друг друга.

Даже сегодня мне трудно во всем этом разобраться. Слишком много всего произошло, и то, что раньше я считала самым важным в жизни, теперь потеряло смысл. Только с появлением Каролы я поняла, что для меня действительно важно. Вернее, кто для меня важен.

Но давайте начнем с начала, то есть, собственно говоря, с конца…

Как сейчас помню тот день, когда Каролина постучалась ко мне. А если уж быть совсем точной – стала ломиться в мою дверь. Если бы она позвонила по домофону, я бы наверняка не открыла. А что? Имела право: я работала. Привычка у меня такая: когда работаю,

я полностью отключаюсь. Полностью – это значит вырубаю телефон, никого не принимаю и т. д. Однажды было дело – друг затаил на меня смертельную обиду, что я не впустила его, а он просто хотел зайти типа на кофе, чисто по-дружески. А я как раз что-то писала. Обычная лихорадка перед сдачей в номер – все в последнюю секунду. Заканчивала статью под давлением босса, который висел на трубке на другом конце линии и торопил. Я тогда захлопнула дверь перед тем знакомым, и он больше не звонил. Я уже была взрослой девочкой и знала, что люди как приходят, так и уходят. Вот только жаль, что уходят обычно самые нужные нам люди. Кое-кто из них иногда возвращается, но в самые неподходящие моменты. Я бы даже сказала, что они являются как незваный гость.

Как тогда Каролина.

Я сидела в халате, курила и дописывала статью. Точно помню эту горячую тему об одной очень несдержанной в личной жизни даме – депутатке от очень законопослушной партии… Ну да ладно, не о ней речь. Срок готовности текста, как у нас говорится, «еще вчера». Я дописывала последние абзацы, когда кто-то стал ломиться в дверь. И это важно – не стучать, а именно что ломиться – что есть силы ритмично бить то ли кулаком, то ли ногой в дверь. Если бы кто просто постучался, я бы проигнорировала, а тут пришлось встать – совершенно невозможно работать в таких условиях!

Обычно я писала, что называется, в мертвой тишине. В сумочке у меня всегда есть беруши, чтобы чувствовать себя нормально везде, при любых обстоятельствах, но дома условия у меня все равно лучше, и шеф это знал. Я могла не появляться в редакции в течение всей недели. Приходила только на общие собрания редколлегии, но даже если не приходила, то никаких санкций за неявку не было. Такого особого для себя положения я добилась на самом деле тяжелым трудом. И пусть говорят, что я шла к цели по трупам, но в моей профессии нельзя быть мягкой.

Я окучиваю в основном две газеты. Одна – еженедельник высокого полета, и пишу я туда чисто ради удовлетворения собственных амбиций. Вторая – полная противоположность: желтая газетенка, ищущая дешевые сенсации, сама провоцирующая людей на разные подлости, а потом со смаком во всех подробностях описывающая, как низко может пасть человек.

У каждого в жизни иногда случается такое, за что ему потом бывает стыдно, когда он не хотел бы иметь никаких свидетелей и тем более не хотел бы оказаться на первых полосах сотен тысяч газет по всей стране. Моя задача – отследить и зафиксировать такие моменты в жизни политиков, знаменитостей, звезд. И в этом «виде спорта» я была великолепна. Говорю «была», потому что вчера я завершила этот этап своей жизни… долго собиралась это сделать, но сначала должна была закончить кое-какие дела. Теперь я в поиске. В поиске чего-то нового. А может, мне хватит того, что у меня уже есть? Может, мне теперь сосредоточиться на чем-то другом? Однако вернемся к тому дню… На чем я остановилась? А, да – кто-то ломится в дверь. Взбешенная, я встаю и иду посмотреть, кто нарушил мое спокойствие – спокойствие в клубах сигаретного дыма и при плотно закрытых жалюзи. На пороге девушка. Молодая, миловидная, похоже, чем-то немного напуганная. С волос капает: выглядела она так, будто ее только что окатили из ведра.

Надо же так заработаться – я даже не заметила, как начался дождь, как барабанил он в окно. Несмотря на день, снаружи было по-вечернему серо и мрачно. И девушка была тоже серой и мрачной. И к тому же мокрой. И тут меня торкнуло: я ее уже где-то раньше видела. Неужели любовница какого-нибудь политика, по которому я прошлась на страницах нашей газеты? Или его дочь? Допустим. Но откуда у нее мой адрес? Одно дело – когда я, профессионалка, надыбаю адрес какой-нибудь звезды, но чтобы обычная девушка… И такая молодая…