Первая печать
Шрифт:
– Сбежал из дома? – переспросил грешник с внезапным интересом. – Не записался ли он в войска его светлости Аладоре? Помнится, в те годы как раз начиналась новая война.
Ансиль ошеломленно уставилась на него и не сумела издать ни звука.
– Да, так все и было, – ответил Кьяран вместо нее. – Уж не хочешь ли ты сказать…
– Я встретил этой зимой одного эйламца, – проговорил Теймар с улыбкой. – Ему по виду слегка за тридцать. Широкоплечий такой, рослый… против меня, конечно, рослым быть нетрудно, но он и впрямь высокий человек. Бывший солдат. Имени своего не назвал, только прозвище – Гром.
Ансиль всхлипнула
– Я и дал ему это прозвище, – сказал он севшим голосом. – Кейл, когда сюда приходил, вечно дверью хлопал… «Опять, – говорю, – ворвался с грохотом, точно гром весенний?» Так его потом по-другому и не называли!
– В общем, он жив-здоров и даже нашел себе невесту из хорошей семьи, – подытожил грешник. – Очень милая и добрая девушка, ее зовут Дженна. Красивая получилась пара! Живут они, правда, далековато…
– Нет-нет, им не надо сюда приезжать! – испуганно перебила Ансиль. – Пускай там и остаются – главное, чтобы подальше! Ох, ты и не представляешь себе, как порадовал меня!..
Теймар усмехнулся.
– Отчего же, представляю. Может, теперь вы порадуете меня и все-таки расскажете то, что до сих пор скрывали? Я ведь чувствую… не ложь, нет. Тайну. Так что же?
Наступила тишина.
– Давай лучше завтра, – сказал Кьяран, не глядя на грешника.
– Завтра так завтра, – покладисто согласился Теймар и умолк. Его молчание странным образом подействовало на Ансиль, Кьярана и Фиоре: они вдруг тоже притихли, как будто стало не о чем говорить. Непроницаемое лицо грешника – Фиоре лишь теперь осознала, сколь важно видеть глаза человека для того, чтобы понимать его истинную сущность! – было спокойным и немного отчужденным. Впрочем, он не мог не понимать, что исподволь захватил власть в доме, подчинив себе не только обеих женщин, но и хозяина вместе с дьюсом.
«Я не доверяю тебе, Теймар Парцелл!»
3. Пробуждение
Навь
Фиоре открыла глаза, когда заглянувшая в окно бледная луна тихим голосом пропела: «Пора вставать!» Река лунного света серебрилась на дощатом полу, перетекая из ниоткуда в никуда; над поверхностью воды, которая на самом деле не была водой, то и дело мелькали пятнистые спины форелей. Перед пробуждением Фиоре успела увидеть настоящий сон, что случалось очень редко: во сне вчерашний день изменился, они с Теймаром пошли к морю – долго спускались к воде по тропинке, что вилась змеей вдоль осыпающихся скал, а после… ах, при одной лишь мысли об этом она залилась краской.
Это был сон, бесплодное видение, которому никогда не стать явью.
Она поднялась, подошла к зеркалу, взглянула на свое бледное лицо, обрамленное прямыми черными волосами. На этот раз Черная хозяйка расщедрилась, нарядила рабыню по-королевски: бирюзовое платье обтекало ее стройную фигуру, изображенные по краю подола и рукавов бабочки трепетали, словно готовясь вот-вот отправиться в полет, и только ожерелье на шее выглядело странно, даже пугающе – на серебряной цепи толщиной в три пальца был подвешен обрамленный в серебро глаз, вне всяких сомнений живой.
«Я
Штуковина была на самом деле гораздо легче, чем казалось с виду, но когда Фиоре попыталась ее снять, глаз завертелся в оправе и металл стал наливаться свинцовой тяжестью.
– Что и следовало ожидать, – пробормотала она, оставив бесполезные попытки избавиться от жуткого украшения. – Ну что, пора проведать гостя? Ах да… чуть не забыла…
Она приблизила лицо вплотную к поверхности зеркала, от которой веяло ледяным холодом, и заглянула в глаза своему отражению – там, в темноте зрачков, загорелись два красных огонька, а потом послышалось глухое ворчание. С прошлого раза ничего не изменилось… или, быть может, волчонок подрос лишь самую малость. Так или иначе, сегодня ей некогда было разглядывать своего будущего убийцу.
Фиоре повернулась и решительно направилась к двери.
Ее отражение тяжело вздохнуло и, неуверенно потоптавшись на месте, исчезло в недрах зазеркалья…
Вторая половина вчерашнего дня оказалась монотонной и скучной. Отобедав, они с Теймаром отправились к ней домой, и Фиоре была неприятно удивлена тем, что ее домашний дьюс принял грешника очень спокойно, как будто тот уже далеко не впервые пришел в гости. Она даже потерла ключ-кольцо, чтобы удостовериться, не сменил ли дьюс хозяина. А как иначе можно было объяснить его странное поведение?
«Милый дом, – сказал Теймар. – Вы друг другу подходите».
Он произнес это таким тоном, словно знал всю историю о том, как Фиоре два года назад переселилась из квартала Тишины в предместье Мастеровых. Дело было так: после очередного громкого скандала с Солой она вышла из лавки, направилась куда глаза глядят и через два часа бесплодных шатаний по Эйламу споткнулась о ключ-кольцо, лежавшее на мостовой. Удивляясь тому, что никто другой не подобрал драгоценную вещицу, она подняла кольцо и вдруг почувствовала, как некая невидимая сила мягко обняла ее за плечи, развернула в сторону Предместья мастеровых, словно указывая дорогу к дому. Он, как выяснилось, пустовал уже довольно давно. Предыдущий хозяин потерял волка и ныне обитал где-то в заброшенных кварталах; никто другой не сумел занять освободившееся жилище, поскольку ключ-кольцо таинственным образом исчезло. На первом этаже дома были кухня и светлая комната, которая идеально подходила для мастерской; на втором – две небольшие спальни. Места было немного, но Фиоре не нуждалась в просторе – ей хватало с лихвой того, что домашний дьюс выбрал ее сам.
«Неужели ты все знаешь? – подумала Фиоре, глядя на своего загадочного гостя. – Может, ты читаешь мысли?» На самом-то деле она понятия не имела, какую выгоду получает грешник от противоестественной сделки с дьюсом-подселенцем, хотя предполагала, что премия за риск должна быть весьма заманчива. Так или иначе, выносливость в число особых талантов золотоглазого не входила: сославшись на усталость после ночных блужданий по лесу, он ушел в свою комнату, где и провел остаток дня, даже не спустившись к ужину. Исподволь подглядывая за своим гостем с помощью ключ-кольца, Фиоре убедилась, что он ничем особенным не занимался – сначала что-то искал в своем дорожном мешке, потом долго сидел у окна и размышлял о чем-то, а после лег спать.