Первая Охота
Шрифт:
— Я вас понял, госпожа директор, спасибо вам, — уважительно кивнул я женщине.
Оверсонг одобрительно улыбнулась и, сложив тонкие длинные, будто у пианистки, пальцы домиком, продолжила:
— Но ведь это не финальный бой с безликим, правильно? Насколько я поняла из писем Алиши, ты стал сам искать скребуна?
— Все так, госпожа директор.
— Зачем? — внезапно спросила женщина.
Я замялся. Посмотрел на храмовницу и Пириуса. Оба внимательно наблюдали за нашим разговором, и по их лицам было видно, что они также ждут моего ответа, как и Оверсонг. Чуть времени мне дали слуги, которые принесли горячее
— Так зачем же ты снова искал встречи с этим ужасом, Маловер? — повторила свой вопрос госпожа директор.
Я пожал плечами и постарался ответить максимально равнодушно:
— Наверное, потому что должен был. Не знаю. Я одновременно боялся, что скребун вернется за мной и я буду не готов, а с другой стороны… Он вырезал весь участок, а я выжил. Значит, если я смог сделать это однажды, смогу и в следующий раз… И я не хотел, чтобы это повторилось вновь. Ведь тогда я не знал, что безликих много. Я считал, что это единственная в своем роде тварь, которая возникла… не знаю, я просто был должен, — сбивчиво закончил я и притих.
— Значит, был должен… — задумчиво протянула Оверсонг, с интересом разглядывая меня. — Долг — это отличная мотивация, юноша, похвальная. Так, Алиша?
— Да, госпожа директор, я согласна, — ответила храмовница, — долг — это то, что делает нас охотниками.
Я посмотрел на пару своих наставников и понял, что Алиша не шутит. Да и Пириус выглядел серьезно.
— Да, долг. Именно чувство долга отличает достойного человека от обывателя. А охотник должен не просто себе или своей стране, своему правителю. Твой покровитель — главный исправник Агиона, так, Маловер? Так вот, запомни кое-что, юноша. Я за годы работы увидела множество охотников, как из рода де Гранж, так и тех, кто стал ими по стечению обстоятельств. Как Пириус или ты. Долг охотника — он перед всеми людьми. Убив того скребуна, ты защитил не просто жителей Агиона, ты защитил человечество всего мира, понимаешь?
Во время этой тирады лицо Оверсонг посуровело и выглядела госпожа директор сейчас даже как-то величественно.
— Думаю да, понимаю, — согласно кивнул я.
— Ты не должен терять присутствие духа, юноша, ни в коем разе. И пока ты только учишься и еще не вышел на большую охоту, я должна тебя предупредить. Вряд ли тебе сказали это твои наставники, — загадочно продолжила Оверсонг, глядя мне прямо в глаза. — Запомни, Маловер. Путь охотника на безликих — это путь потерь. Я не пытаюсь напугать тебя, юноша, или отговорить. Ты не можешь отказаться, теперь не можешь. Перчатка выбрала тебя хозяином, как достойного обладать ее силой. Ты убил своего первого скребуна и сидишь теперь за этим столом. Я не знала ни одного охотника, тем более обладателя реликвии, кто умер бы в своей постели от старости. Ты будешь сражаться со злом и тьмой, пока она однажды не одержит верх. И это вечная война, она не имеет конца.
В зале было оглушительно тихо. Перестала ковыряться в тарелке Алиша, притих Пириус. Я же и вовсе будто замер, утопая льдисто-голубых глазах госпожи Оверсонг. Только сейчас я осознал, насколько стара была эта женщина. Хоть и выглядела она относительно свежо, пусть и с седой головой, но на самом деле она была настоящей старухой. Почти древностью, что наблюдала за гибелью целых поколений охотников.
—
В словах женщины чувствовался какой-то подтекст, который я не мог уловить, но в целом ее мысль была мне ясна. Жизнь с револьвером под подушкой. Семья мне не светит, хотя я и не очень планировал жениться. Тихая старость — тем более. Изначально я планировал бороться с преступностью и беречь покой простых граждан Сонши от посягательств бандитов и воров, теперь же мне приоткрылся другой мир. Полный боли, страданий и мрака.
— Я вас понял, госпожа директор, — севшим голосом наконец-то ответил я. — Предельно ясно понял.
Оверсонг удовлетворенно кивнула и как-то моментально переключилась на обсуждение местной кухни. Сегодня подали морепродукты и рыбу в фирменном соусе — одно из самых популярных блюд в забегаловках и ресторанах столицы.
— Удивительно сочно! Что это за рыба? — поинтересовалась у меня Оверсонг, правильно вычислив, что местный житель будет знать больше.
— Это радужный тупорыл, — ответил я. — Водится только в южном море, лов пару месяцев в году. Редкая хищная рыба, но очень жирная и нежная, если правильно приготовить.
— Как интересно! — прокомментировала Оверсонг, нанизывая на вилку очередной кусочек рыбы. — А в соусе что?
Я стал перечислять местные травы, которые клали в сливочный соус. Не сказать, что я был большим фанатом рыбы, но как житель портового города отлично в ней разбирался. Все же, самый простой способ раздобыть дешевой еды — отправиться на большой береговой рынок в доках, где местные рыбаки реализуют к полудню свой утренний улов. Мама часто выбиралась туда за свежей рыбой по бросовой цене и периодически таскала меня с собой — чтобы помог довезти домой.
— Ты же еще числишься в академии Агиона, так? — опять перепрыгнула на другую тему госпожа директор, и я понял, что отступление про рыбу было просто передышкой.
— Да, госпожа директор. Числюсь. Получил повышенную стипендию имени Его Величества, но мне дали экстернатуру.
— И когда заканчиваешь?
— Этой зимой, госпожа директор. Его высокоблагородие, исправник Варро, хочет, чтобы я побыстрее приступил к… охоте и защите жителей столицы.
Запись №10
'Я прибыл в Пите, столицу Клерии, всего неделю назад, но уже сейчас мне понятно, что охоте быть.
Нашей семье всегда рады во дворце, так повелось со времен Сании Великой, но на этот раз я принял решение остановиться в среднем городе инкогнито, не оповещая о своем визите королевскую канцелярию и прочих чиновников. Кроме того, король Кай Фотен IX недолюбливал южан, в том числе и мою семью, так что потеря будет невелика.
Охота началась как всегда внезапно. Я отправился на местный оружейный ряд, чтобы купить пороха для ручной мортиры. Мой запас отсырел за время плавания, не помогли никакие меры предосторожности. И чтобы я еще раз отправился на бландском корыте в путь! Но слухи не могут врать — в Пите происходило слишком много странного.