Первая мишень
Шрифт:
Возвращаясь домой, Гуров выстроил три возможных версии происходящего с Алиевым. Во-первых, он не исключил возможность участия в бандитских нападениях московских националистов. И если бы удалось выяснить, почему именно Алиева они выбрали первой мишенью для своей мести, то это очень сильно помогло бы сыщику в раскрытии последних бандитских нападений. Но, к сожалению, пока это было невозможно.
Во-вторых, Гуров учитывал вероятность того, что Алиев не сказал ему всей правды. Судя по тому, как действовали преступники, они очень многое знали о жизни и повадках бизнесмена.
Ну и возможности бандитских разборок сыщик исключить не мог. Даже если Алиев не лгал, утверждая, что его «крыша» очень влиятельная в московских преступных кругах и с этой стороны ему угрожать ничто не может, уверенности в подобных утверждениях у Гурова не было. Алиев мог просто не знать о каких-либо неприятностях, возникших у его покровителей. И «наезды» на него тогда были вполне очевидным началом новой криминальной войны.
Все три версии следовало проверить с максимальной тщательностью. Но это завтра! Раздевшись в прихожей и поцеловав Марию, как всегда, ожидавшую его возвращения, Гуров отказался от ужина и ушел спать. Утро вечера мудренее!..
Утром Орлов вызвал к себе Гурова, Крячко и Вадима Леонченко. Не особо стесняясь в выражениях, генерал устроил им такой разгон, что, наверное, его грозный рык было слышно даже в самых отдаленных уголках главка. По крайней мере, у Верочки, секретарши Орлова, должны были просто уши вспухнуть от мата, доносившегося в приемную сквозь тяжелую дверь кабинета.
– Оперативники, мать вашу! Гении доморощенные, – орал генерал, восседая во главе стола. – Куры вы ощипанные, а не опера. Один преступника из-под носа упускает, испугавшись паршивого автомата. Второй шляется весь день, хрен знает где. Причем без малейшего результата. А третий и вовсе непонятно чем занимается, – Орлов повернулся к побледневшему как мел Леонченко. – Где ты весь день шлялся? Почему отчет у меня на столе не лежит?
– Извините, господин генерал-лейтенант, – Леонченко еще не успел и рта раскрыть, как за него вступился Гуров:
– Капитан входит в мою оперативную группу и подчиняется непосредственно мне, а не вам. И отчет обязан подавать только мне. Так что, если у вас не хватает информации, то все претензии, согласно субординации, вы обязаны выражать именно мне, как старшему группы, а не моим подчиненным.
– Я сейчас тебе выражу претензии! – заорал и на него Орлов. – Так выражу, что ты сам выродишь ежа против шерсти. Ишь, умники мне нашлись.
Станислав хотел выдать на-гора очередную остроту, но заметил сердитый взгляд Гурова и промолчал. Он только опустил глаза долу и попытался сделать вид, что страшно расстроен из-за претензий начальства.
А генерал продолжал буйствовать. Так и не получив вчера от Гурова отчета о проделанной за день работе, Орлов, как мог, сам придумал, что говорить начальству. И все бы прошло хорошо, если бы не вечерний обстрел квартиры. О нем узнали в министерстве, и генералу крепко досталось. Прямо с раннего утра.
Впрочем, бесился Орлов недолго. Вывалив на подчиненных всю свою
Сыщик специально ждал этого момента. Ему уже не раз приходилось иметь дело с подобными вспышками гнева со стороны Орлова. Правда, так сильно генерал еще не бесчинствовал. Гуров был страшно обижен на него, но сдержался. И когда Орлов немного успокоился, он отчетливо проговорил:
– Господин генерал-лейтенант, разрешите поговорить с вами наедине. В отсутствие моих подчиненных.
Орлов недоумевающе посмотрел на него. На его памяти Гуров едва ли не впервые обратился с такой просьбой. Несколько секунд генерал молчал, а потом сообразил, что сегодня, видимо, слишком перегнул палку.
– Все свободны. Лева, можешь остаться, – немного растерянно пробурчал он.
Крячко и Леонченко поднялись со своих мест и, козырнув, вышли из кабинета. Гуров подождал, пока за ними не закроется дверь, а затем гневно посмотрел на генерала.
– Вот попал я, на ровном месте и мордой об асфальт, – проговорил он. – Ты, Петр, так меня еще никогда не унижал. Ладно, я мог выслушать от тебя все, что угодно, в присутствии Крячко. Но чтобы при этом мальчишке-капитане ты вслух говорил обо мне такое, я даже подумать не мог! В общем, так, Петр. Я тебе обещаю, что если еще раз подобное повторится, то положу на стол заявление к такой-то матери, и на этот раз никаких уговоров слушать не буду. Вот так!
– Ладно, извини меня, – растерянно проговорил генерал-лейтенант, обращаясь к полковнику. – Ну, переборщил я. Больше этого не повторится. Но и ты меня, Лева, пойми! Со мной начальство тоже не слишком церемонится…
– Кстати, о начальстве. Про то, что паны дерутся, у холопов чубы трещат, я уже знаю. Ты мне это не рассказывай! – оборвал Орлова сыщик. – А вот о том, кто из министерства каждый раз устраивает тебе такую головомойку, рассказать придется. Иначе я отказываюсь продолжать работать над этим делом. Ты меня знаешь, Петр!
– А это тебе зачем? – насторожился генерал.
Гуров внимательно посмотрел на него. Сыщик знал своего начальника очень давно и всецело доверял ему. До сих пор он не раскрывал Орлову всех своих карт из-за возможной утечки информации в министерстве, куда генерал был обязан подавать отчеты. Однако теперь ситуация резко изменилась.
Чтобы предотвратить возможные дальнейшие покушения на Алиева, нужно было срочно разобраться по крайней мере с теми людьми, кто был «крышей» для бизнесмена. По информации от своего осведомителя сыщик знал, что покровители чеченца находятся где-то в самом верху милицейской иерархии. Вполне возможно, что в самом министерстве.
Исходя из версии существования возможных мафиозных разборок, жертвой которых оказался Алиев, Гуров не хотел, чтобы его использовали вслепую. Как несмышленого щенка! Поэтому и нужно было выяснить, кто прикрывает Алиева от рэкета. Причем сделать это следовало срочно. Иначе сыщик потерял бы уважение к себе.