Первая исповедница
Шрифт:
– Они пытались расправиться со мной!
Лотейн презрительно усмехнулся.
– При такой значительной удаленности Древнего мира откуда сноходцы узнали о вас? Более того – зачем им тратить на вас время? Но Альрик Рал был в Цитадели, у вас в комнате, и имел веские основания воздействовать на вас – чтобы заставить поверить, будто на вас напал сноходец.
– Это нелепо, – сказала Магда. – Сноходцы существуют и угрожают нам.
– Безусловно угрожают, – согласился старейшина Кэдел. – Но, как бы ни было, мы нашли собственный способ защитить наших людей.
– Собственный способ? –
Член Совета, сидящий за столом рядом со старейшиной, сжал руку в кулак.
– Мы не нуждаемся в вашем скептицизме по поводу дел Совета, и это не тема для публичных обсуждений.
Магда знала, что по вполне понятным причинам им, конечно, хотелось сохранить в тайне истинную суть замысла. Барах никогда не одобрял этого предложения – как и сохранения этого плана в тайне. Он считал, что, если положение окончательно ухудшится, эту идею стоит рассмотреть как вынужденную меру, но, по его мнению, такое рассмотрение должно быть публичным. Очевидно, так считал не он один. В результате план возведения башен оказался одним из самых плохо хранимых секретов во всем Эйдиндриле.
– У нас есть решение, и мы работаем над ним, – сказал старейшина Кэдел своим обычным спокойным властным голосом. – Только это имеет значение.
Изумленная Магда замялась.
– Вы хотите сказать, что все-таки ведете работы по старому плану? Вы приступили к его осуществлению, не поставив Бараха в известность?
– У Первого волшебника были свои обязанности, а это в нашей компетенции, – отмахнулся от вопроса старейшина Кэдел. – Когда мы их построим, башни не только защитят нас от сноходцев, но и отгородят от Древнего мира и оберегут от всего, что смогут изобрести и наслать на нашу погибель вражеские волшебники. Башни – вовсе не полумера, как предложение Лорда Рала. Это всеобъемлющее решение, которое не только защитит нас от нападений, но и отъединит от Древнего мира и положит конец войне.
Она понимала, что это заявление делается на публику. При этом Кэдел освещал лишь положительные стороны этой чудовищной затеи.
– Если только оно осуществимо, – сказала она.
– Мы осуществим его, – мрачно сказал Гаймер, отвергая сомнения.
Магда пришла в ужас. Она вновь уставилась на старейшину Кэдела.
– Но эти башни означают смерть великого множества наших волшебников.
– Мы заплатим необходимую цену, – сказал он. – И тогда закончим войну.
Магду он не убедил.
– Какую цену? Сколько тысяч наших лучших талантов и блестящих умов вы приговорите к смерти ради возведения ваших башен?
Уставившись на стол перед собой, Кэдел почесал бровь.
– Это будут добровольцы.
– Добровольцы?
– Да. – Старейшина нахмурился, глядя ей в глаза. – Ваш муж в качестве Первого волшебника делал то же самое, не так ли? Не он ли выбирал добровольцев из самых талантливых волшебников, чтобы отправлять их в Храм Ветров, в преисподнюю? Они не возвращались, и он посылал следующих, и снова, и снова. Барах знал, что скорее всего посылает этих людей на смерть. Они тоже знали это. Такой риск признавали необходимым, такую цену мы согласны были платить. В нашем
Магда отступила на шаг.
– Даже если эти тысячи охотно пожертвуют собой, пройдет много времени, прежде чем башни будут завершены. А сноходцы уже здесь. Нельзя ждать.
Во взгляде старейшины Кэдела появилась злость.
– Вы полагаете, что башни – единственное решение, какое мы пытаемся претворить в жизнь? Вы думаете, что мы, глупые старики, оставляем нечто важное на потом, в то время как наши люди в опасности? У нас есть волшебники, которые, повторяю, лихорадочно ищут способы защитить нас от сноходцев.
– Я не утверждаю, что вы глупы, старейшина Кэдел, – сказала Магда, склонив голову. – Но сноходцы уже здесь. Что если волшебникам не удастся создать защиту? Что если сноходцы проникнут в ряды волшебников, занятых этой проблемой, и помешают им найти решение? У нас есть решение Лорда Рала, оно дает результат, причем незамедлительно.
– Так утверждаете вы, – сказал Лотейн. – Но у нас нет ответа на вопрос, утверждаете вы так потому, что вас обманом заставили в это поверить, или потому что вы добровольный сообщник, изменница, вступившая в сговор против Срединных земель?
Обвинитель склонил голову, как бы призывая к признанию.
– В сговор? – Удивление Магды переродилось в убийственный взгляд. – Я говорю так, потому что это правда.
– Это всего лишь ваши слова. Остается выяснить, что мог замышлять Барах. Судя по тому, что нам известно, вы тоже могли быть участницей заговора. Ведь вы были женой Первого волшебника – и все же призываете нас поклясться в верности Лорду Ралу. Что не удивительно, раз вы уверяете, будто сам Барах, человек, считавшийся нашим благородным руководителем, признался вам, что больше верит в Лорда Рала из Д’Хары, чем в Совет Срединных земель. Мне не кажется, что так могла бы говорить женщина, заявлявшая, что всегда выступала в защиту интересов Срединных земель. Скорее так скажет та, что ставит интересы Д’Хары выше наших.
По толпе пополз шепот. Магда ткнула пальцем в Обвинителя.
– Ваши ложные обвинения могут привести к смерти многих тысяч безвинных людей!
Пока эхо ее голоса разносилось по залу, шепот за ее спиной стих.
– Вы уходите от нашей истинной проблемы, – сказал Лотейн.
– От истинной проблемы? Истинная проблема в том, что вам мерещатся заговоры в каждой тени, тайные агенты за каждым углом, предатели за каждой дверью. Вы заняты только преследованием порождений собственного воображения во имя собственной славы и власти!
Толпа ахнула.
Магда вытянула руки в его сторону.
– С вашей навязчивой идеей о заговорах, цель которой – поднять личный статус, вы намеренно слепы к кровавой правде, находящейся прямо перед вами.
Как видно, шокированный тем, что кто-то посмел говорить с ним в таком тоне, тем более публично обвинять его в том, что он выдумывает заговоры ради личной выгоды, Лотейн на какое-то время онемел.
Прежде чем он успел оправиться и сказать что-то, Магда повернулась к толпе, наблюдавшей с пристальным вниманием.