Перстень Сварга
Шрифт:
– Вы, вы… Знаете, что я сделаю? Сейчас же пойду к ней домой, и завтра вам будет стыдно за то, что вы могли так плохо подумать о моей девушке! Чтоб вы знали, она по вечерам занимается тем, что читает богоугодные книги…
– Погоди! Что, ты сказал, она читает по вечерам?
– Богоугодные книги… Что вы смеетесь?
Однако Олея, услышав о том, что дочь Серио будто бы читает, да еще и богоугодные книги, едва не умерла от смеха. Стоило ей только представить эту картину, как на нее вновь и вновь накатывали очередные приступы хохота. Насколько Олее помнилось, единственная тоненькая книжечка, которую
Более или менее Олея успокоилась только когда стала подходить к своему дому. Обернувшись к мальчишке, который все это время шел подле нее с насупленным видом, женщина произнесла, стараясь казаться как можно более серьезной:
– Спасибо, что проводил. А сейчас, мальчик, иди домой, уже поздно.
– Перестаньте называть меня этим дурацким словом!
– Верно. Ты просто очень хороший и милый парень, только вот с выбором подружки тебе не повезло.
– Ответьте мне, только честно: за что вы над ней раньше так издевались? Били и вообще…
– Я тебе скажу так: ты видел, как я умею владеть хлыстом? Так вот, поверь мне, если бы я хоть один раз отходила ее, как положено, (и даже не хлыстом, а вожжами), то дури в голове этой девицы было бы намного меньше, да и вела бы она себя тише воды, ниже травы. Впрочем, можешь считать все, что тебе заблагорассудится. Так что до свидания, мой дорогой, и я действительно рада, что познакомилась с тобой, мальчик.
Уже закрывая за собой дверь, Олея вновь улыбнулась - надо же такое придумать, богоугодные книги!.. Между прочим, парнишка, и верно, неплохой, так что он рано или поздно должен разобраться, что к чему. Лучше бы, конечно, это произошло пораньше…
– Доченька, ты что так долго?
– мать уже ждала Олею.
– Я уже беспокоиться начала. Тебе сейчас надо быть поосторожнее.
– Все в порядке. Знаешь, кого я по дороге встретила? Жениха доченьки Серио.
– И что?
– Да ничего. Просто поговорили…
Ночью Олее приснился странный сон. Она снова оказалась в той непонятной красноватой пустоте, где напротив них с Белом стоял Сварг. Тогда, в подполе на горящей заставе, их воспоминания внезапно обрывались, и ни она, ни Бел так и не могли вспомнить о том, что же им тогда сказал Сварг. Впрочем, она и сейчас еще не могла точно вспомнить тот разговор. Кажется, Светлый Бог сказал им что-то вроде того, что в награду за верность он подарит им долгую и счастливую жизнь…
Утром Олея проснулась с чувством, что все у нее будет хорошо. Кажется, она сегодня очень долго спит: вон, ночная тьма в окне уже меняется на бледное серое утро, а если учесть, что зимний рассвет приходит поздно, то можно предположить - времени уже немало.
– Доченька, вставай… - в комнату вошла мать.
– А ведь нам еще в суд идти, ты не забыла? Что-то заспалась ты сегодня не по делу! Неужели даже крики Серио тебя не разбудили?
– Серио? Не слышала… А что ему было нужно?
– То есть как это - не слышала?
– удивилась мать.
– Ну и горазда же ты спать! Ведь даже соседи из своих ворот выглядывали, чтоб посмотреть, что за шум у наших ворот стоит! А я-то думала, что ты просто
– На тебя это непохоже…
– Да стоит мне только вспомнить, как Серио тебя тогда на порог своего дома не пустил, так у меня кровь вскипает! Столько времени прошло, а меня все еще обида гложет! А вот сейчас он к нам в дом заявился, ему, видишь ли, с тобой переговорить надо! Ничего, долг платежом красен!
– И что еще было? Серио сказал еще что-то?
– А ничего особенного! Покричал-покричал, ногами потопал, да и ушел. Вот и все наше с ним общение. И без того ясно, чего ему надо было: сегодня же новое судебное разбирательство по тем кражам, за которые тебя в свое время осудили, вот муженек твой бывший и беспокоится! Если будет доказано, что ты тут ни при чем и осуждена ошибочно, на основании ложных показаний его дочери и подкупленных свидетелей, да к тому же будет оказана вина этой девицы… В этом случае я ни Серио, ни его мерзавке не завидую!
Значит, - подумалось Олее, - значит, вчера в доме Серио произошло что-то такое, после чего нежный папаша был вынужден принять какие-то меры. Просто так Серио вряд ли пришел бы в дом бывшей жены, и уж тем более не стал бы поднимать шум у ворот, опасаясь привлечь к себе чужое внимание: он же твердил всем и каждому, что не только не желает иметь со своей бывшей женой ничего общего, но и близко к ее дому подходить не желает. Ну-ну…
– В общем, вставай, доченька… - продолжала мать.
– Собираться надо.
– Мама, ты не могла бы выполнить мою просьбу?
– неожиданно для себя произнесла Олея.
– Скажи на кухне, чтоб обед сегодня готовили не только для нас, но и для гостей. Мне почему-то кажется, что вечером в нашем доме будет немало людей…
– А почему бы и нет?
– пожала плечами мать.
– Хорошую мысль ты мне, Олеюшка, подала. Давно у нас в доме не было настоящего веселья, и если сегодня все пройдет удачно, то мы вечерком ох и погуляем!.. Родственники придут, соседи заглянут, да и отцовы приятели будут тут как тут - эти прямо нюхом чуют, когда мы столы накрываем!
У здания суда народу было много, а в самом зале и вовсе, как говорится, яблоку было негде упасть. Слухи о пересмотре дела уже давно ходили по городу и вызывали немалый интерес. О том, что дочка Стара, кажется, невиновна, говорил весь город, и желающих поглазеть на происходящее разбирательство было в избытке. Олея с родителями оказалась в центре внимания, а чуть позже не меньшее внимание было уделено и Серио с его милой дочкой. Олея сразу поняла, что ее бывший муж, мягко говоря, не в настроении, а белобрысая девица, хотя и шествовала с видом оболганной добродетели, но выглядела неважно. Похоже, у нее или башка трещит с перепоя, или же с самого утра она получила от отца хорошую трепку, хотя, скорей всего, тут было и одно и другое. А еще рядом с ней нет жениха, того самого милого мальчишки. Интересно, отчего же он к своей невесте не спешит?