Перстень Сварга
Шрифт:
– Ага, и только исходя из заботы о нас, повозку сопровождают четверо верховых солдат, вооруженные почти до зубов… Если кто вдруг вздумает удрать из этой повозки, то подобное у него вряд ли получится!
– Так это же нормально! Все же сюда приходит множество больных людей, и мало ли что может произойти… И потом, что можно взять с простого человека, да еще и тяжело больного? Эти люди - жрецы Вайзина, без сомнения, делают великое дело!
– Не верю я в подобное благородство души! Что со мной хочешь делай, как угодно убеждай - все одно не верю! Тут что-то не то…
– Чувствую, что переубеждать тебя бесполезно… Бел, ты как
– Ты как считаешь - мы заразились, или нет?
– Не знаю… - устало ответил мужчина.
– Если мы с тобой не успели подхватить заразу - то за это надо благодарить Богов, а если все же… В этом случае уже ничего не поделаешь.
– Ты не знаешь, куда мы едем?
– Олея решила перевести разговор на другое - слишком страшно думать о том, что проказа уже могла коснуться и их тел.
– В монастырь Святых Дел - именно туда привозят тех больных, кто пересекает границу между Ойдаром и Вайзином. Кстати, сам монастырь расположен довольно удобно…
– В каком смысле?
– В смысле - удобно для нас. Там неподалеку есть развилка дорог, так что есть возможность уйти и попытаться замести следы. Однако, если сумеем, то удерем отсюда при первой же возможности, как только повозка ненадолго остановится.
Увы, уйти не удалось. Четверо верховых, сопровождавших повозку, во все глаза следили за тем, чтоб хоть кто-то не вздумал бежать во время недолгих остановок. К тому же те, кто находился внутри повозки, не имели никакого представления о том, где они находятся - высокие стены не позволяли рассмотреть хоть что-то из того, что находилось снаружи.
Однако подобное не беспокоило никого из прокаженных. Оказавшись в этой повозке, многие из них решили, что все их беды остались далеко позади, и теперь их жизнь наладится и все в ней будет хорошо. С души спала тяжесть, люди улыбались и шутили, рассказывали о себе - кто они, откуда и как заболели… Но всего этого Олея не слышала - прижавшись к Белу, она словно провалилась в глубокий сон. Что ни говори, а усталость брала свое…
Когда женщина проснулась, была уже ночь. Да, сон у нее был долгий. Повозка по-прежнему катилась по дороге, но внутри было тихо - похоже, что все спали. Ну, кто не спал, тот дремал, и все, как один - все ожидали чего-то хорошего от жизни, мечтали о выздоровлении… Вон, у некоторых из спящих на лицах появились улыбки: наверное, каждый в глубине души надеется, что вскоре к нему вновь будет прежняя жизнь, та, что была раньше, до того, как на них свалилась эта страшная хворь. Хотя нет, теперь все будет не так, как было прежде, а много лучше, ведь теперь они учтут все те ошибки, что совершили раньше, и впредь подобного никогда не допустят…
Бел, кажется, тоже спал, и Олея немного отстранилась от него, потянулась затекшим телом. Интересно, долго им еще ехать?
– Тебе повезло… - раздался рядом с ней негромкий женский голос.
Олея чуть растерянно обернулась на голос. Рядом с ней сидела молодая женщина, чье лицо уже было чуть тронуто болезнью. Вряд ли она была старше Олеи - скорей, ее ровесница.
– Ты о чем?
– удивленная Олея сразу даже не сообразила, что женщина обратилась к ней на ломаном языке Руславии.
– Я говорю, что у тебя хороший и заботливый муж… - вздохнула женщина.
– Неужели ты не замечаешь, как вам обоим завидуют все те, кто находится здесь? Вы вместе, делите беду на двоих, а это куда легче, чем одному
– А твой муж где?
– брякнула Олея первое, что пришло в ее голову, и тут же едва не прикусила себе язык. Не надо было этого говорить - и так понятно, что эта женщина сейчас одна. Но, увы, слово вылетело, и теперь его уже не поймаешь.
– Мой… - вздохнула женщина.
– У меня тоже хороший муж, только вот он не мог пойти со мной. Остался дома с детьми. Знаешь, я никак не могу понять, где заразилась, и от кого… Но когда я заболела, то родственники мужа заставили его выгнать меня из дома. Вообще-то их можно понять… По счастью, больше никто в моей семье не заболел. На прощанье муж сказал мне: иди в Вайзин - там, говорят, лечат таких, как ты. Выздоровеешь - возвращайся домой, а если нет - то забудь дорогу назад, не стоит заражать наших детей! И еще одно мне было сказано: если я не вернусь через полгода, то он имеет полное право жениться вновь, а вдовушек у нас хватает… - в голосе женщины послышались слезы.
– Я даже не знаю, кого он может взять себе новой женой! Дома у меня осталось трое детей, которых я не могла даже обнять на прощанье! Знаешь, что я тебе скажу? Если меня вылечат, и я вернусь назад живой и здоровой, то до конца своих дней буду воздавать молитвы Двуликому, приму его веру, и дети мои будут ему поклоняться…
– Надейся, что тебе в Вайзине помогут!
– Мне обязательно, обязательно надо выздороветь, чтоб вернуться домой! Боюсь даже думать о том, что будет с моими детьми, если меня не будет рядом! Муж… Я его понимаю - некоторые мужчины совсем не могут жить одни, им необходимо, чтоб рядом постоянно была женщина! К тому же с ним остались дети, а детям нужна мать, но я не знаю, будет ли новая жена моего мужа любить наших детей!
– Сочувствую тебе…
– Как там мой муж с ними управляется?
– женщина заплакала.
– Ведь старшая девочка - она такая егоза, постоянно проказничает! Сынишка раньше все время был подле меня, ни на шаг не отходил, а младшая только-только стала говорить первые слова!.. Как же хочется, чтоб моя мать помогала растить и воспитывать моих детей, если, конечно, мой муж не будет против!
– Я понимаю…
– Ты как думаешь… - женщина с надеждой посмотрела на Олею, - ты как думаешь, может быть такое, что мне помогут еще до того, как в нашем доме появится другая женщина?
– Не расстраивайся и не терзайся понапрасну… - тихо сказала Олея.
– Надейся на милость Богов…
– А мне ничего другого и не остается…- женщина плакала без остановки, и Олея прижала ее к себе: что ни думай, а и Олея, и Бел - оба уже не раз соприкасались едва ли не со всеми прокаженными, что были в этой толпе…
Повозка все так же катилась по дороге. Снаружи было тихо, до людей доносился лишь скрип колес да фырканье лошадей, а еще звуки от ударов лошадиных копыт о грунтовую дорогу. Внутри повозки было совсем темно, и не хотелось даже думать о том, что с ними будет дальше. Желая хоть немного отвлечь женщину от грустных мыслей, Олея спросила:
– Тебя как звать?
– Зумрия.
– Красивое имя… Откуда язык Руславии знаешь?
– Моя бабушка родом из тех северных мест. По молодости замуж за южанина пошла, в Ойдар переехала. Всю жизнь по родине тосковала, оттого и нас своему языку учила.