Перстень с печаткой

Ильичев Валерий Аркадьевич

А я считаю, что это следует делать за несколько часов до начала карнавала, во время обеда: мы же не знаем их планов. Хотя скорее всего вы правы: главные события развернутся именно вечером. Подождем, осталось чуть более суток, и завтра все должно решиться. Кстати, вам со своей золотозубой надо сегодня решить половой вопрос, а то завтра будет не до любовных похождений.

Не мне одному, Ильин, и тебе тоже следует поспешить, а то замучил девку одними танцами и обещаниями красивой любви в светлом будущем.

Ладно, не обижайтесь, я же пошутил. Завтра уже действительно

будет не до веселья. Давайте лучше с пользой для себя проведем оставшееся время и отдохнем перед решающим поединком.

Быстро покончив с завтраком, Ильин вышел из ресторана. Поднявшись к себе в номер, он разделся, прилег на кровать и тут же услышал телефонный звонок. Голос Пименова в трубке звучал весело и бодро:

Эй, Ильин, привет! В нашем деле подвижки: минуту назад позвонил Подводник и сообщил, что имеет сведения об ухажере Угаровой. Но сейчас я занят, и мы договорились с ним о встрече в пять часов вечера.

А может быть, у него что-нибудь срочное?

Ну знаешь, Ильин, я не могу заниматься только одним твоим делом. Меня в последние два дня заворовали, еле успеваем выезжать на места происшествий и успокаивать обчищенных до нитки отдыхающих. Позвони мне часов в шесть вечера, и, вернувшись со встречи со своим человеком, я сообщу тебе новости. Ничего страшного, несколько часов потерпишь. А пока гуляй, отдыхай, купайся. Завидую тебе.

Положив трубку, Ильин посмотрел на часы: было только половина одиннадцатого. Прикидывая, сколько у него ещё осталось свободного времени, он не предполагал, что новые трагические события вскоре нарушат всего его планы на отдых.

После завтрака Бородин решил пройтись по пляжу. Было ещё не жарко, от моря веяло прохладой, и прогулка по небольшой речушке, пересекающей пляж, обещала быть приятной. Вдали, у самой воды, Старик заметил какую-то фигуру, которую сначала принял за обнаженную девушку. Приблизившись, он увидел, что это скульптура, вылепленная из песка и глины. То было настоящее произведение искусства. Неведомый скульптор вложил в свое творение максимум чувственности. Женское тело изогнулось в сладкой истоме, взывая к ласке. Локтем левой руки женщина стыдливо прикрывала лицо. И лишь, пожалуй, соски маленьких грудей, сделанные из ракушек, портили все впечатление.

Бородин вспомнил шутливое пожелание Ильина насчет его романа с золотозубой толстухой: Ильину она явно не пришлась по вкусу: возраст, фигура, опять же эти зубы... Но и я ведь не молодой повеса. Она думает, что моя нерешительность объясняется опасением оказаться не на высоте. Ведь она как-то сказала: Ты зря волнуешься. Я исповедую принцип: лучше кое-как, чем совсем никак. Сомнительное утешение. Хотела меня поощрить к более активным действиям, а ляпнула, в общем-то, обидную для любого мужика вещь. Ну ладно, сегодня вечером будет видно. Постараюсь её приятно удивить.

Бородин повернул к пансионату. Море вдруг разволновалось, покрылось барашками. Подчиняясь неведомым земным ритмам, на берег обрушился высокий водяной вал с пенящимся гребнем.

Бородин невольно отскочил в сторону, и вовремя: волна,

грозно рыча, захватывала все новые участки суши, пока не потеряла силу, и с шипением, как бы нехотя, отступила назад.

Бородин оглянулся на скульптуру от неё мало что осталось. В поле его зрения попал какой-то человек, который смотрел на него, но, поймав его взгляд, поспешно отвернулся. Эта поспешность и напряженная неестественность в движениях мужчины заставили старого сыщика заподозрить, что тот следит за ним.

Бородин ускорил шаг. Поравнявшись с продавцом мороженого, он внезапно свернул в его сторону и боковым зрением уловил, как притормозил движение преследующий его человек. Покупая эскимо, Бородин исподволь бросил быстрый взгляд на него, с деланно равнодушным видом проходящего мимо.

Да это же Блин! Я задерживал его десять лет назад за угон посольской иномарки. Он наверняка тоже меня узнал. А что, если он теперь, отбыв наказание, обретается в команде Буга? Если моя догадка верна, то понятно, почему он так настойчиво топает за мной: сыщик из Москвы может быть в курсе того, где сидит фазан. Ну нет, браток, шалишь! В пансионат Южный я тебя за собой не поведу. Повожу по окрестностям и попробую оторваться.

И он неторопливо побрел к выходу с пляжа. Опередившего его Блина нигде не было видно. Но Бородин знал, что тот где-то поблизости.

Вот я и превратился из охотника в дичь. Ну, ничего: дичь не всегда дается охотнику в руки. Поведу его к местной достопримечательности горе, на которую, по преданию, взбиралось множество великих людей, приезжавших в этот город. Там водят экскурсии, и есть возможность укрыться в какой-нибудь расщелине или уйти из-под наблюдения, смешавшись с толпой экскурсантов.

У подножия горы, где стояло несколько экскурсионных автобусов, Бородин вновь заметил Блина. Тот был не один рядом с ним семенил, стараясь не отстать, незнакомый Бородину, коротко стриженный паренек с напряженно-злым взглядом. Видимо, никак не мог отыскать в толпе экскурсантов Бородина, и потерявший терпение Блин зло ткнул пальцем в сторону старого сыщика, открыто, почти не таясь, обнаруживая свою слежку. Паренек, встретившись взглядом с Бородиным, глаз не отвел, а дерзко продолжал смотреть на сыщика, запоминая его внешность. Затем кивнул напарнику, показывая, что теперь этот человек от него не уйдет.

Плохо дело! Раз они действуют с такой наглостью, значит, готовы в поисках перстня перейти к насильственным действиям, встревожился старый сыщик.

Смешавшись с группой экскурсантов, он стал подниматься по дороге, круто идущей вверх. Через каждые сто метров на ней были указатели для любителей оздоровительного восхождения. На отметке триста метров Бородин оглянулся: за ним следом шел только Блин, тот, другой, вероятнее всего, остался внизу на площадке, где стояли экскурсионные автобусы. Надо воспользоваться моментом, тем более что оружия у меня с собой нет, пронеслась в голове Старика мысль, иметь дело с одним боевиком в любом случае легче, чем с двумя. И он начал обдумывать детали предстоящего поединка.