Перстень рыбака

Лагерлёф Сельма Оттилия Ловиса

Тогда Святой Марк протянул ему перстень с ярко сверкающим алмазом.

— Покажи его дожу, — сказал он. — И он поймет, что перстень послан мною. Дожу этот

перстень знаком.

Рыбак взял перстень и почтительно поцеловал его.

— И еще скажи дожу, — продолжал святой, — что я отдал этот перстень в знак того, что никогда не оставлю Венецию в беде. Даже если последнему из дожей придется, спасаясь бегством, покинуть дворец, я верну Венецию к жизни. Даже если Венеция потеряет свои острова на востоке и утратит свое могущество на море, я все равно сохраню город во всем его великолепии и блеске… На веки веков останется Венеция прекрасной и всеми любимой, ее будут воспевать поэты, и о ней буду складывать легенды, а те, кто в ней живет, всегда будут очарованы ею. Передай это, Чекко, дожу, и он не оставит тебя одного на старости лет.

Апостол исчез, и вскоре

над бухтою острова Торчелло показалось солнце. Своими первыми нежнейшими лучами оно набросило розовую вуаль на белокаменную Венецию и переливающееся всеми цветами радуги море. Алые отблески засверкали на соборах Сан-Джорджо и Сан-Марко и на всей украшенной дворцами набережной. Этим прекрасным утром обворожительные венецианки выходили в лоджии и улыбались наступающему дню.

… Венеция вновь превратилась в великолепную богиню, плывущую по волнам в своей сверкающей раковине из золотисто-розового перламутра. Несравненно прекрасная, как никогда, она распустила свои золотистые волосы и укутала плечи пурпурной мантией, чтобы встретить один из самых блаженных своих дней. Хмельное счастье пьянило ее, когда рыбак вручал перстень дожу, и Венеция ощущала, как Святой Марк отныне и во веки веков простирает над ней свою охранительную длань.