Перстень некроманта
Шрифт:
Противники мчались навстречу друг другу, спеша скорее покончить со своим врагом. И столкновение произошло.
Леди Кай будто в ледяной сумрак нырнула. Оказавшись внутри ауры, она почувствовала, как остановилось в ней самой время, продолжая свой обычный бег вокруг нее. Как обожгли ее кожу иглы ледяного холода, проникая все глубже и впрыскивая туда ядовитую стужу. Она чувствовала, как волна холода и мрака разворачивает ее, опрокидывает и уносит, растворяя сознание в абсолютной темноте и выстуживая чувства. Она засыпала, корчась от холода, соскальзывала в мягкое ледяное безумие,
Почти теряя сознание, Осси сжала кулак, давя хрупкую оболочку кристалла с предусмотрительно сломанной уже печатью, и выбросила руку вверх. Туда, где у призрака располагалось бы сердце, если бы оно, конечно, было у этого сгустка тьмы.
Кристалл взорвался, ослепив мир так, что на мгновение в нем не было места тени.
Осси лежала на земле, вся усыпанная серым прахом. Холод в груди таял, но слишком медленно, и девушку буквально колотил жуткий озноб.
«Сейчас». — Хода сбросила щит и соскользнула на землю.
Она замкнула вокруг девушки кольцо и заскользила по кругу. Хода неслась, будто пытаясь догнать и поймать свой хвост, постепенно меняя свой цвет и становясь темно-багровой. Воздух над этим кругом стал уплотняться и закручиваться, тоже окрашиваясь багрянцем, и очень скоро леди Кай оказалась как бы внутри прозрачного, слепленного из красноватого воздуха стакана, по дну которого скользила Хода. Она двигалась с такой скоростью, что ее уже было не рассмотреть, и видна была лишь одна сплошная пылающая полоса.
Прошло немного времени, и воздух внутри нагрелся до такой степени, что начали трещать волосы и стало больно глазам. Лед внутри леди Кай постепенно таял и вскоре напоминал о себе лишь маленькими льдинками, уже растворяющимися в теплой крови.
— Достаточно.
Хода мгновенно остановилась, и багровый круг на земле исчез. Горячий воздух устремился вверх, уступая место более прохладному, и на миг леди Кай оказалась в самом центре маленького смерча, который тут же исчез где-то в вышине.
Последний из бывших всадников за это время не сдвинулся с места, с края площади, куда был отброшен световой волной, когда внутри его напарника взорвался кристалл Благодати. Он болтался над гробницей последнего короля карликов на небольшой высоте и будто раздумывал, что ему делать дальше. Противник был явно не по его туманным зубам, но и отступать ему было нельзя. Да и некуда.
Наконец, решившись и плеснув для начала, а больше для острастки, холодной волной, которая с такого расстояния даже не почувствовалась, призрак заскользил к лежащей на другом конце площади леди Кай.
— Прикрой меня и предупреди, когда до него останется не больше трех ардов. — С этими словами приподнявшаяся было Осси потеряла сознание и упала, поджав одну руку под себя.
Заметив, что противник неподвижен и не подает активных признаков жизни, призрак заторопился. Швырнув на всякий случай еще одну волну холода в сторону лежащей на земле девушки, он скользил над поверхностью как только мог быстро, чтобы не упустить драгоценную искру.
Легонько потрескивал, переливаясь
«Пять, четыре…»
Опять стала накатывать волна холода, пока еще далекая, но стремительно надвигающаяся. Ледяной вал накрывал, убаюкивал и сулил покой. Вечный покой. Холод пока еще осторожно прощупывал теплую живую плоть, выискивая место, куда можно будет впиться своими ледяными зубами.
«Три».
Осси подбросило, будто кто-то отпустил спрятанную под ее телом пружину (все-таки не прошли даром изнурительные тренировки братьев Шестого Посоха), и она откатилась в сторону, изо всех сил ударив ладонью по маленькому серебристому шарику, который до этого прикрывала своим телом. Он смялся, будто был сделан из бумаги, и из него ударил узкий красный луч, который, описав в воздухе замысловатую кривую, быстро нащупал свою жертву и тут же уперся в нее, расширяясь широким жадным конусом.
Вой поднялся такой, что кровь в жилах у Осси застыла безо всякого холода. Казалось, что этот пронзительный крик призрака будет звучать в ушах всегда. До самой последней встречи со Странником, которая ждет каждого из нас в конце пути.
Острый огненный конус крепко удерживал пытающегося вырваться из ослепительного красного света призрака и потихонечку, медленно, но неумолимо, подтягивал его к своему основанию. Клубы грязно-серого тумана отчаянно извивались и рвались наружу, но каждый раз, касаясь границы конуса, отдергивались назад, а то немногое, что успевало прорваться, тут же осыпалось на землю крупными огненными каплями. Шипение огненного дождя становилось все тише, по мере того как выбивался из сил призрак, и скоро стихло совсем. Все реже вспыхивали искры на границе конуса, все тише отвечало эхо последнему крику отчаяния.
Осси стояла рядом, широко расставив зашнурованные в высокие ботинки ноги и скрестив руки на груди, смотрела, как втягивается в ловушку последний из ее врагов.
«Красиво стоишь. — Хода явно уже оправилась от напряжения и позволила себе расслабиться. — Впору с тебя памятник ваять».
Осси снисходительно кивнула, мол, стараемся, как можем, и продолжала неподвижно ждать окончания процесса пленения.
Наконец призрак был упакован в капсулу ловушки, из которой его может освободить только определенное заклинание, причем только при соблюдении вполне определенных условий. Иными словами, надежно упакован.
Леди Кай нагнулась, подняла с земли горячую еще капсулу и запечатала ее своим перстнем. Ловушка была маленькая — чуть больше ягодки винограда кассе, из которого к середине зимы получается такое сладкое и тягучее вино. Леди Кай покатала мутно-серый шарик на ладони, подкинула, как бы оценивая, и убрала в карман.
— Вот и все. Можно оправиться, отдохнуть и встретиться с братьями по оружию.
«Скорее, с братьями по печенью, — проворчала Хода. — Эх, такую ловушку испортила! Одна ведь была…»