Перстень на пальце

Пушной Валерий

Сейчас Лев в бежевой рубахе и таких же брюках направлялся на встречу с братом в кафе «Капля». Кесков ждал его. Он позвонил Рушкину полчаса назад и попросил срочно подъехать. Андрей был старше Льва на два года. Разница небольшая, но Лев всегда ощущал себя младшим. По многим признакам, это было заметно и внешне. Прежде всего, по тому, как они разговаривали между собой, и кто от кого ждал советов. Кесков был в своем кабинете. Войдя в зал кафе, Лев, не встретив никого на пути, свернул вправо и скрылся между зеркалами. Миновал узенький коридорчик с двумя дверями внутри.

Вошел в одну из них. Кабинет Андрея был небольшим. Шкаф, вешалка для одежды, кресло, два стула, стол, высокое рабочее кресло. В дорогом костюме Андрей непринужденно сидел в нем и с кем-то говорил по телефону. Лев сел на стул, прислушался к разговору, но ничего не понял, потому что Кесков быстро положил телефон и стал пристально смотреть на Рушкина. Заулыбавшись во все лицо, Лев сморщил переносицу, глянул брату в глаза:

– Не узнаешь что ли? Зачем позвал?

Внешне братья были совершенно разными. Впрочем, двоюродное родство не предполагает такого сходства. Подчас родные братья бывают так не похожи внешне и характерами, что с трудом верится в их родство. А уж двоюродным сам бог велел иметь несхожие черты. Лев походил на свою мать, которая приходилась сестрой отцу Андрея, ее внешняя красота передалась сыну. А вот характер у него был совершенно другим. И мать еще в детстве часто разводила руками, в кого пошел парень, непонятно. Андрей же походил на своего отца. И не только внешне, но заимствовал кое-что из характера. На вопрос Льва ответил не сразу, лицо было озабоченным:

– Ты проваливаешь задание. Ты знаешь, что может быть за это? – произнес наступательным тоном.

Хмыкнув, Лев точно удивился, что слышит эти слова, сказал:

– Я уже начал.

Отмахнувшись, Андрей дал понять, никого не интересует, что там Лев начал, ибо нужен результат, и выговорил:

– Ты уже должен закончить!

Рушкин возмущенно нахохлился, лицо покраснело. Взвился, настырно сопротивляясь:

– Я же не волшебник!

Прищурившись, Кесков был холоден, точно не являлся никаким родственником двоюродному брату:

– Обязан стать волшебником! – отрезал отчужденно. – Я поручился за тебя! Если что, не сносить головы и мне! С девками забавляешься! С дурами блистаешь остроумием? Забудь о них всех! Твоя задача, взять в оборот одну! На карте твоя жизнь! И моя тоже!

Встретив жесткий прессинг со стороны брата, Рушкин изменился в лице, куда вдруг подевались его нагловатость и хамство, точно испарились, он как-то сразу скис, словно поджал по-собачьи хвост:

– Да знаю я.

Вскочив с места, Андрей вспыхнул, стукнул кулаком по столу, словно ударил брата в скулу:

– Ни черта ты не знаешь! – выкрикнул – Тебе установили неделю сроку! Всего одну неделю!

Тоже подхватившись со стула, Лев передернулся. Чуб растрепался па лбу. На лице застыла растерянность, даже испуг:

– Неделю? Да ты что, Андрей? Это же мало!

Достав двумя пальцами сигарету из пачки, лежавшей перед ним, Кесков лихорадочно переломил ее пополам, бросил на стол:

– Знаю, что мало, но не я устанавливаю сроки! Понятно? Не уложишься – нам двоим крышка!

Опустив

глаза, Лев стиснул скулы. А потом как-то жалко произнес:

– Ее Корозов от себя ни на шаг не отпускает. Как клещ вцепился и – никуда от нее! Везде его мурло рядом с нею!

Глянув на переломленную сигарету – табак рассыпался по столу – Андрей твердо посоветовал:

– Убери его с дороги!

Заиграв скулами, Лев заволновался, в глазах мелькнула неуверенность, голова упала на грудь:

– Чтобы полицию посадить себе на хвост? Тогда вообще крышка! Они же все начнут вынюхивать.

Подумав, поводив пальцем по крупинкам табака, Кесков выровнял переломленную сигарету, произнес:

– Ты прав, Корозова отправлять в дальний путь на вечное поселение не следует. Надо его просто оторвать от нее. Разъединить их!

В глазах у Рушкина сверкнула надежда, лицо его горело. Он поднял голову, глянул на брата заискивающе, будто на спасательный круг:

– Но как?

– Не знаю! – неожиданно резко и зло выкрикнул Андрей, точно отбросил далеко в сторону этот спасательный круг. – Думай сам!

Вздохнув, как-то не очень уверенно, что особенно не понравилось его брату, Лев, превозмогая себя, пробормотал:

– Я обязательно уболтаю ее. Силой возьму. Но недели мало, Андрей.

Вынув из пачки вторую сигарету, Кесков размял ее, понюхал, сунул в рот:

– Ты меньше рассуждай! У тебя время идет на часы. Да, и выгони ты вон свою последнюю подружку! Что ты в ней нашел? Смотреть противно!

Удивленно посмотрев на двоюродного брата, потому что его замечание совсем не относилось к теме разговора, Лев сказал:

– А что тебе-то? Ты не по теме.

Вынув сигарету изо рта, Андрей глянул на нее так, словно удивился, что она не горит, отрубил:

– По теме! Как раз по теме, брат! Ты бы лучше серьезно занялся женой Корозова. Там хоть есть на что посмотреть. А в твоей-то что?

Нахмурившись, Рушкин недовольно закрутил головой, но ответил вяло, безо всякого стремления доказать свою правоту:

– Она, конечно, глупа, как хвост поросенка. Но она мне нравится в постели.

Вдруг резко переломив вторую сигарету, Кесков сердито бросил ее на стол рядом с первой, сухо выдал, заканчивая разговор:

– Ты лучше постарайся, чтобы тебе понравилась жена Корозова! А то и тебе и мне гробы заказывать будут! Ты знаешь, с кем имеем дело! Жизнь и без того коротка, не стоит ее укорачивать искусственно! Иди! Займись делом!

Молчком посмотрев в холодные глаза Кескову, Рушкин приоткрыл рот, словно намеревался ответить ему, но видя, что доказывать что-либо не имеет никакого смысла, развернулся и пошел к двери. До нее было всего два шага, но это расстояние его отяжелевшие ноги преодолели с трудом. Ноги не просто налились тяжестью, они перестали сгибаться в коленях и тянулись волоком по полу. Срок, который ему установили для выполнения задания, был нереален, давил таким грузом, что от боли начали ныть плечи, сжималось сердце и перехватывало дыхание. Андрей бесстрастным взглядом проводил его до двери. Путей к отступлению у Льва не было.