Перстень Мага
Шрифт:
Филота решила было последовать за ними, но рука киммерийца крепко сжала ее запястье:
— Не спеши… Я искал тебя, девушка! Слушай меня внимательно! Сегодня вечером я приду к тебе. Ведь ты будешь ждать, правда? — И он притянул трепещущую Филоту к своей груди.
— Отпусти, киммериец, они сейчас выйдут из лавки! Я тебя совсем не знаю… Нет, тебе не стоит приходить! — растерянно забормотала она, не пытаясь, однако, вырваться из могучих объятий киммерийца.
— Вот и отлично, мы оба узнаем друг друга получше! Когда зайдет солнце, я буду у задней калитки. Ведь ты позаботишься о собаках, красавица? —
— Да… Нет… Ничего не знаю. Не уходи, не уходи, киммериец, я буду ждать тебя, только не у задней калитки, а у другой, той, которая выходит на улицу Гранильщиков!
— А где там калитка? Я что-то ее не видел! Служанка тихонько рассмеялась, прижавшись бедром к ноге Конана:
— Поищешь и найдешь! Раздвинь побеги плюща, свешивающегося со стены, как раз там и есть калитка!
— Ты не только красива, но и умна! Так я приду вечером, а к утру ты будешь знать меня хорошо, очень хорошо! — Он крепко сжал ее плечи, и Филота, дрожа, зажмурилась.
Когда она открыла глаза, киммерийца уже не было рядом. Сердце гулко стучало в груди, и девушка еще несколько мгновений простояла неподвижно, гадая, случилось ли это с ней наяву или только пригрезилось. Но тело все еще трепетало, помня властное прикосновение могучих рук варвара. Девушка улыбнулась, прижала ладони к пылающим щекам и поспешно вошла в лавку.
Прозрачные сумерки опустились на город, когда Конан, сливаясь с тенями, незаметно пробрался к высокой стене на улице Гранильщиков. Днем сюда приходили солидные заказчики, чтобы неспешно выбрать драгоценные камни, оправу или купить украшения, зато вечером и ночью здесь всегда было пустынно и тихо. Глухие стены и крепкие ворота охраняли покой мастеров, а свирепые псы, выпущенные на свободу, готовы были разорвать всякого, кто осмелился бы перелезть через ограду.
Всякого, но Конан не был этим всяким. И ему ничего не стоило проникнуть в сад, окружавший дворец судьи, перемахнув высокую каменную стену. Свирепые псы тоже не пугали его: есть кинжал, есть отрава… Но всегда гораздо надежней иметь в доме, где ждет добыча, сообщника, пусть даже и не догадывающегося об этом.
Киммериец неслышными шагами двигался по пустой улице, направляясь к небольшому тупичку, где стена сплошь заросла жесткими побегами плюща. Девчонка сказала, что здесь есть калитка. Конан уцепился за глянцевитые листья и с удивлением почувствовал, как вся зеленая завеса легко поддалась его усилию, подобно тяжелому пологу над ложем.
Так и есть! В смутно белеющей стене была видна низкая калитка. Придерживая одной рукой шуршащий плющ, Конан нащупал массивную ручку и повернул ее. Легкий скрежет металла показался грохотом в тишине сумерек. Но дверца, скрипнув, неожиданно легко приоткрылась. На всякий случай сжав рукоять кинжала, киммериец еле слышно спросил:
— Ты здесь, Филота?
Ответом ему был легкий вздох и быстрый шепот:
— Да, да, я жду тебя, давно жду! Прикрой калитку и иди за мной. Нас никто не услышит: в доме все спят, а собаки крепко заперты!
В сгущавшейся темноте неясным белым пятном выделялось испуганное лицо девушки. Киммериец привлек ее к себе и жадно поцеловал.
— Ну, ты, кажется, хотела узнать меня поближе?
— Нет, нет, не туда! О, как страшно ночью без факела! Я вся дрожу!
— Не бойся, ведь с тобой я! Так куда же нам идти — или мы до утра простоим у калитки?
— Тише, киммериец, хоть я и позаботилась, чтобы все спали, но мне как-то тревожно! — Голос девушки задрожал.— Дай мне руку и иди за мной, вот по этой дорожке, мимо лавров… Не споткнись, дальше будут ступеньки!
Конан усмехнулся: он наизусть знал здесь каждую дорожку, не зря было потрачено столько времени, чтобы из чужих садов, с густых корявых деревьев высмотреть все закоулки этого двора, сосчитать все ступени! Они пошли по боковой тропинке —значит, Филота жила в большой пристройке, соединявшейся с покоями судьи широкой крытой галереей. Ну что ж, это было на руку варвару.
Филота быстро шла впереди, изредка задевая рукавами ветки кустов. Киммериец, как тень, следовал за ней. Да, влюбленная женщина перехитрит и бога, и демона, не то что старого судью! Интересно, куда она загнала огромных сторожевых псов, бесновавшихся днем на заднем дворе?
— Вот мы и пришли! Осторожно, не задень эти вазы, хозяину их привезли из Кхитая, и он велел пересадить сюда свои любимые мелкие розы. Вдруг ты неловко двинешь плечом…— В темноте было видно, как блеснули в улыбке ее зубы.
Конан подхватил девушку на руки и быстро взбежал по ступенькам:
— Ну, говори, куда дальше! Даже с такой ношей я ничего не задену, можешь мне поверить!
Он прошел почти всю галерею, когда наконец Филота прошептала ему на ухо:
— Сюда… Толкни эту дверь, моя комната здесь! Дверь неслышно отворилась, и Конан опустил девушку на пол. Она быстро задвинула засов, обвила руками его шею:
— Ах, киммериец, поцелуй меня еще: потом я налью тебе вина, потом…— Она не успела договорить, как он вновь подхватил ее на руки и понес к ложу.
В самом углу небольшой комнаты на низком столике горел медный светильник, его крошечный огонек играл дрожащими отблесками на серебряном кувшине и кубках. Рядом стояли блюда со всевозможными лакомствами и сластями.
Конан снял широкий кожаный пояс и положил его рядом с ложем, на пеструю циновку, сплетенную из мягких волокон суй. Полулежа на подушках, Филота смотрела на своего киммерийца, грудь ее высоко вздымалась под легким шелком платья:
— Скажи мне, как тебя зовут? Я не хочу любить незнакомца! Ну, иди же ко мне, я так ждала этой ночи!
— Кр-ром! Как ты хороша! — прошептал Конан, легко поглаживая обнаженные плечи девушки. Она торопливо развязала пояс, и легкое платье соскользнуло на пол.
На какое-то время киммериец забыл, зачем он здесь и что его на самом деле привело в дом судьи. Он не знал и не помнил ничего, кроме жаркого тела, неистово отдающегося его ласкам. Сдерживая стоны и кусая губы, Филота то впивалась ногтями в плечи варвара, то, на мгновение обессилев, замирала, в блаженстве прикрыв глаза. Конану вдруг захотелось забыть о драгоценном уборе и остаться здесь до утра, но короткая, как вспышка молнии, мысль о Шафрасте мгновенно охладила голову киммерийца. Утомленная девушка лежала рядом, глядя на него счастливыми глазами: