Перстень Люцифера
Шрифт:
– Ты кто такой и почему подслушиваешь?!
– грозно подступилась к нему Женька.
– Отвечай! Что молчишь?! Ты знаешь, что делают на войне со шпионами?!
– А мне - индепиндентно...
– отозвался человечек безразличным, скучающим тоном, не проявив ни малейших эмоций.
– Постойте, постойте!
– зашумел, проталкиваясь вперед, Самовольный Домовой.
– Это же брательник мой! Из деревни приехал! Индепиндентий его зовут!
– Что ж ты его не представил? И почему он сам за себя не говорит? Сидит по углам, как
– А мне - индепиндентно...
– Бесцветным голосом отозвался Индепиндентий.
Женька, решив, что словарный запас этого деревенского Домового состоит из одного слова, которое он употребляет на все случаи жизни, сам не понимая его значения, махнула на него рукой, и отстала, поручив присмотру брата. Ее беспокоило, что происходит в подвале...
Глава пятнадцатая.
Волшебные Истории Всадника /продолжение/
Всадник размеренным, как метроном, голосом, рассказывал притихшим, настороженно ожидающим, когда же он, наконец, остановится, иссякнет, слугам Мышатника бесконечные истории. Ниточки этих историй то разбегались в разные стороны, чтобы встретиться через минуту опять и свиться в единую нить повествования, то расходились так далеко в разные стороны, что казалось ничего общего в этих историях нет, разные они и о разном.
Но они совершали причудливые повороты, становясь единой тканью составленной из узорного плетения фантазии и волшебства воображения. И оставалось только удивляться, как это так - ни одного узелка не завяжется в этом причудливом плетении?
Слушали его слуги Мышатника, забывая про злобу и вражду, пока звучали слова Волшебных Историй, пока свивалась и развивалась, чтобы опять закрутиться в одно, ниточка затейливых этих узоров.
И говорил Всадник слова. И становились слова Историями:
– ...И тогда стал я просить Орла, - продолжил Дэв.
– Отпусти, говорил я ему, Кудесника, пускай исцелит он моего дэвчика. Если тебе гнев свой обратить не на кого, обрати его на меня...
Не послушал меня Орел, не внял моим просьбам и мольбам. Выпустил он из могучих когтей Кудесника. И не стало того, кого гордыня обуяла. Но и некому стало спасти моего крошку дэвчика. И заплакал я. И сказал, к Орлу обращаясь:
– Как же ты, Властелин над власть имеющими, не мог простить малой обиды, чтобы спасти жизнь моему ребенку? Разве есть такая обида, чтобы она дороже чьей-то жизни была?! Почему не взял ты мою жизнь?
И ответил мне Орел:
– Это не разум твой говорит со мной сейчас. Это обида и горе твое говорят. Как мог я взять у тебя жизнь, у тебя, невинного, чтобы оставить жизнь виноватому?
Но я обезумел и ослеп от горя, и продолжал попрекать того, кого нельзя попрекать. И потемнело небо. И расправил Орел крылья свои. И задел он крыльями скалы. И рухнули скалы. Уронил Орел Золотые Перья в реки часть перьев своих. И высохли горные реки. И на месте рек бурных заполыхали пожары. И потек огонь, словно вода, вниз по склонам, в долины.
И
– За дерзость твою должен был я наказать тебя. Мне не дано жалеть. Я не выше всех в горах. Нам, властителям, дана сила и власть чтобы соблюдать Закон, перед которым мы равны так же, как и все остальные. Бог, создав горы, сказал:
– Живите дружно. В горах должны царить мир и дружелюбие. Больший должен оберегать меньшего, меньший - помогать большему, а все вместе должны помогать друг другу. И народ гор, и звери гор, и птицы гор, и духи горные, и все прочие - да едины будут. И нет никому власти большей, чем каждому над самим собой.
Стали все исполнять этот мудрый Закон. И жили в горах гордо и дружно. Злобы не ведали, и страха не знали. Не было в горах вражды, Враги, которые со стороны приходят, боялись в горы вражду нести. Знали, что непобедим народ горный единством птиц, зверей, людей и духов горных.
Жил тогда в долине князь-колдун. И звали его люди долины Черный Князь. И перессорил он всех в прекрасной, солнечной и гостеприимной долине. Разгорелись там вражда и бесконечные междоусобные войны.
Не враг шел на плодородные земли, чтобы выжечь их, друг шел на друга, сосед на соседа, и брат на брата.
Женщины, такие прекрасные, умные, добрые женщины, сами благословили на войну тех, кого в муках рожали.
Выгорали в долине леса и рощи, дающие тень. Вырубали в грозных набегах друг у друга сады те, кто еще вчера помогал их выращивать. И погиб виноград, и не стало вина. Того вина, которое порождало мудрые, неторопливые беседы и скрепляло любовь и дружбу. Вина, которое вызывало звонкие, как струи этого напитка, песни.
Другие песни - песни войны пели теперь мужчины долин. А женщины источали голоса и слезы в бесконечных плачах о погибших.
Никто не мог остановить братоубийственную войну, просто уже по тому, что никто не помнил, кто и из-за чего ее начал. Когда мужчинам вместо вина в голову ударяет кровь, не будет такой войне конца. Стоит сделать первый выстрел - эхо убьет тысячи.
Один будет мстить за отца, другой - за сына, третий - за друга, четвертый - за друга своего друга... и так - без конца.
Великое горе было в каждой семье. Это счастья и радости всегда кому-то не хватает, а горе и слезы - всегда на всех, и всегда в избытке.
Черный Князь сидел в своем замке и посмеивался. Он не вступал в войну. Он торговал оружием. Когда идет бесконечная война - оружия требуется с каждым днем все больше и больше, хотя людей становится все меньше и меньше.
А еще он содержал отряды черных всадников, которые тенью шли вслед за воюющими, а после сражений снимали с убитых воинов дорогое оружие, одежды и украшения, ловили коней, которые стоили целые состояния.
То, что несло горе и нищету другим, Князю несло неслыханные богатства, к тому же он подло захватывал поместья и усадьбы погибших, которые некому было защитить.