Перстень Александра Пушкина

Князева Анна

– Сергей! Дуло!

Мужчина обернулся и, широко улыбнувшись, раскинул руки.

– Филиппов!

Обнимая его, Иван Макарович произнес сакральную фразу:

– Сколько лет, сколько зим! Так говорят, когда встречают старых друзей?

– Именно так! – Дуло обнял его, потом одобрительно похлопал по плечу. – Все такой же красивый и толстый!

– А ты – как орех! В Питере по делам?

– С женой по музеям. – Чуть замявшись, Дуло обернулся в сторону арки. – Сейчас я тебя с ней познакомлю… – Не увидев Полины,

огорченно заметил: – Пошла за билетами, касса через пять минут закрывается.

– В Музей Пушкина?

– Жена захотела.

– Ты, я слышал, сейчас в Москве?

– Так точно, а ты в Александрове?

– Перевели. Сюда попросился.

Сергей взглянул на часы, и Филиппов сунул ему визитную карточку.

– Звони. Тебя, наверное, жена заждалась. А мне – на работу.

Сергей похлопал себя по карманам.

– У меня нет с собой карточки. Запиши куда-нибудь мой телефон.

Филиппов достал мобильник и приготовился набирать его номер.

– Московский? – спросил он.

– Питерский. С московского номера я тебе потом позвоню.

Иван Макарович набрал номер Дуло и послал ему проверочный вызов. На прощанье еще раз обнял друга, ткнулся в его плечо и сказал:

– Я, Серега, всю свою жизнь помню, как ты меня тогда от пули прикрыл.

– Ерунда. Я был в жилете, а ты нет.

– Жилет здесь ни при чем. Пуля тебе не в жилет попала, а в шею.

– Не хватало нам еще тут слюни пускать! – строго заметил Сергей. – Живы-здоровы – и слава богу.

Они обнялись в третий раз и отправились каждый в свою сторону, вспоминая о нескольких хороших годах совместной службы в городе Александрове.

Глава 19. Про любовь

– Где ты ходишь? – недовольно воскликнула Полина, встретив мужа в арке. – Я уже билеты купила.

Он взял ее под руку, и, поднявшись по лестнице, они вошли в квартиру Пушкина.

– Только что встретил сослуживца, – радостно сообщил Сергей. – Вместе работали в Александрове…

– Иди, покажу тебе жилет Пушкина, на нем осталась его кровь!

Примолкнув, Дуло приблизился к наклонной витрине, взглянул на жилет и мрачно сказал:

– Ты же знаешь, у меня на службе такого по горло…

– В нем он был, когда его убивали… – прошептала Полина, не отводя взгляда от священной реликвии.

– Идем, Полина, идем. – Заметив, что глаза жены повлажнели, Сергей потащил ее в сторону, одновременно прикрывая собой витрину с посмертной маской поэта.

Они долго ходили по квартире. Полина останавливалась в каждом углу, у каждой мелочи.

– Мне кажется, нам нужно в кабинет, – шепнул ей на ухо Дуло.

– Неужели ты не чувствуешь, что он все еще здесь? – грустно повторяла она и обводила печальным взором старинный буфет и округлые спинки кресел из карельской березы.

– Идем, Полина, идем… Мы должны попасть в кабинет…

Они вернулись в переднюю, свернули

налево, вошли в двустворчатую дверь, миновали тамбур и оказались в кабинете поэта.

– Сколько книг! – вырвалось у Сергея. Он остановился у потертого кожаного дивана, который стоял впритык к стеллажам. – Здесь умер Пушкин?

Кивнув, Полина остановилась рядом с Сергеем. Немного помолчав, Дуло посмотрел на часы:

– У нас мало времени, в шесть музей закрывается.

– Идем к письменному столу.

Стол располагался посреди комнаты. Рядом с ним – такое же, как диван, потертое кресло. На столешнице располагался чернильный прибор с фигуркой арабского мальчика. Лежали несколько бумажных листов с записями, сделанными хозяином дома.

– Вот, смотри, – прошептала Полина и склонилась над прозрачным контейнером, в котором находилось подлинное гусиное перо поэта и письмо с его личной печатью.

– Она? – спросил Дуло и достал телефон.

Полина предостерегла:

– Осторожно! Я забыла оплатить фотосъемку, нас могут выгнать.

Сергей склонился над контейнером и как можно незаметнее сравнил оттиск печати, оставленной на сургуче, с перстнем на фотографии.

– Ну что? – озираясь по сторонам, спросила Полина.

– Подожди…

– Давай быстрей, кажется, сюда идет смотрительница.

И правда, они услышали женский голос:

– Поторопитесь. Музей закрывается…

Полина поспешила к двери, выглянула, а когда повернулась, увидела Дуло, который шел ей навстречу.

– Ты такой бледный, – сказала она.

– Идем. – Он подхватил ее под руку, и они, не сворачивая, вышли в переднюю, затем в коридор, спустились на восемь ступеней вниз и оказались в той же арке, через которую заходили.

– Стой! – произнесла Полина. – Не сделаю больше ни шага, пока не скажешь. Это кольцо Пушкина?

Помедлив, Сергей ответил:

– Думаю, да.

– Ты хорошо посмотрел?

– Хорошо, все совпадает. – Он сжал губы, потом добавил: – Там на камне есть небольшой дефект, угол чуть сколот… На оттиске дефект тоже присутствует. Надпись на иврите – один к одному. А сверху – что-то вроде орнамента с двумя гроздьями винограда. Я каждую виноградину посчитал.

– Я говорила… – прошептала Полина. – Я верила, что это перстень Пушкина!

Потом они долго шли до платной парковки, где оставили машину. Уселись на сиденья, замерзшие и взволнованные. Сергей включил подогрев.

– Теперь мы должны узнать, у кого сейчас находится этот перстень, – подытожила Полина. Дуло никак не отреагировал на эти слова. Она поинтересовалась: – У тебя есть друзья, близкие к антиквариатным кругам?

Он сказал:

– Кто из нас двоих занимался искусством? Хотя… Помнится, проходил у меня по одному делу знающий старичок. Я тогда его сильно выручил. Не по-божески было сажать человека в его возрасте.