Перст судьбы
Шрифт:
— Дело не только в Даниэле. Почему ты не предупредила, что уезжаешь? Я зашла в твою комнату и увидела, что твой чемодан исчез. Моей фотографии, которая стояла у тебя на столе, тоже не было. — Схватив Лесли за руку, она с силой ее встряхнула. — Вот как я узнала, что ты уехала. Почему ты сбежала?
Минуту Лесли молчала. В больнице она много думала, как и что можно рассказать девочке о случившемся, подбирала слова, даже репетировала вполголоса, но сейчас, глядя на ее измученное личико, в полные обиды и упрека глаза, она забыла все заранее приготовленные
— Мне очень жаль, — выдавила она наконец. — Я не должна была уезжать, ничего тебе не сказав. — Она нежно погладила руку девочки. — Понимаешь, я решила, что не могу выйти замуж за Симона. Я сообщила ему об этом по телефону. Но твой брат очень рассердился и сказал, что приедет, чтобы поговорить со мной. Я хотела уехать как можно быстрее, и Даниэль согласился отвезти меня в Сан-Диего.
Миранда наклонила голову, брови ее удивленно приподнялись.
— Ты хочешь сказать, что испугалась и убежала от Симона?
Лесли кивнула:
— Пожалуй, да. Видишь, какая я трусиха.
— Понятно. — Упрек исчез из глаз Миранды. — Догадываюсь, что ты чувствовала. С Симоном не всякий мог оставаться смелым. Особенно когда он злился. — Она нахмурилась. — Когда я была маленькой, я прятала от него дневник…
"Когда я была маленькой" — улыбнулась про себя Лесли и крепче сжала пальцы девочки. Вслух она сказала:
— Но я-то взрослая. Я должна быть смелой.
— Это трудно, — вздохнула Миранда. — Я знаю многих взрослых, которые до смерти боялись Симона. Но если ты его боялась, зачем согласилась выйти за него замуж?
Лесли тяжело вздохнула и почувствовала, что теперь сама готова разрыдаться. Миранда была слишком юной, чтобы понять настоящую причину. Но что-то ответить было необходимо, пусть даже — солгать.
— Я… — неуверенно начала она, но в этот момент пронзительно зазвонил телефон. Возблагодарив небо, Лесли сквозь набежавшие слезы, словно извиняясь, улыбнулась Миранде и сняла трубку.
Это был доктор Флетчер, который хотел сообщить, что Даниэль чувствует себя заметно лучше и его уже перевели из реанимации в обычную палату. Голос у доктора был непривычно приветливым.
— Будем надеяться, теперь он быстро пойдет на поправку, — закончил он. — Алло, мисс Стиворт? Вы меня слышите?
— Да, — с трудом справляясь с собственным голосом, ответила Лесли. От волнения и радости ноги ее стали ватными, и она оперлась рукой о стол, чтобы не упасть. — Слышу, говорите!
— Хорошо. Он сейчас в палате 411. Я вам еще позвоню.
— Доктор, — подождите, — быстро сказала Лесли. — С ним можно поговорить?
Тот ответил не сразу, а когда ответил, приветливости в его голосе как не бывало.
— Мисс Стиворт, — обычным, сугубо официальным тоном обратился к ней доктор. — Я говорю из палаты Даниэля. Он спрашивает, нет ли с вами его сестры. Он хотел бы поговорить с ней.
Почувствовав боль в сердце, Лесли похолодела. Отказ был ясен и недвусмыслен. С ней Даниэль говорить не желал. Что ж, обижаться ей не на что. Миранда была его сестрой, и сейчас ей необходимо было
— Мисс Стиворт? — нетерпеливо переспросил доктор Флетчер.
Лесли протянула трубку девочке.
— Это Даниэль, — не узнавая собственного голоса, сказала она. — Ему лучше.
3
Ночью несколько раз принимался идти дождь, и, хотя утром из-за туч показалось солнце, воздух был насыщен влагой, а раскисшая земля прилипала к подошвам участников траурной процессии, бредущих по кладбищу к семейному склепу Винтеров.
Вначале Лесли была удивлена тем, как много людей, несмотря на отвратительную погоду, пришли проститься с человеком, к которому — она знала это наверняка — при жизни не испытывали никаких теплых чувств. Но вскоре она поняла: большинство просто соблюдали приличия. Кроме того, им было ужасно интересно.
— Я вам точно говорю, — донесся до нее чей-то возбужденный шепот, — она была не в его машине. Она была в машине Даниэля.
Лесли поскользнулась на мокрой траве и, чтобы не упасть, схватилась за крыло печального ангела, стоявшего на ближайшей могиле. Мрамор был холодным и скользким от покрывавшего его лишайника. Не показав виду, что она все слышала, Лесли спрятала испачканную ладонь в карман и двинулась дальше.
Впереди процессии, держась за руку какой-то дальней родственницы, шла Миранда. Она была единственной, кто плакал. Лесли понимала, что окружающие ждут слез и от нее, несчастной невесты, так трагически потерявшей жениха, но поделать с собой ничего не могла. Внутри она чувствовала ледяной холод, и слезы, если у нее и были какие-то слезы, замерзнув, превратились в ледышки.
Наконец все остановились в тени склепа. Запах мокрой земли и преющих прошлогодних листьев был настолько сильным, что у Лесли на мгновение закружилась голова. Она отступила назад и несколько раз глубоко вздохнула. Здесь деревья не загораживали солнце, а сильный ветер относил в сторону монотонное бормотание священника.
Склеп Винтеров не производил особого впечатления. Он чем-то напоминал кукольный домик: ослепительно-белый параллелепипед, точно такой же, как все остальные мраморные строения, расположившиеся на этом склоне холма. Единственное отличие заключалось в том, что его дверь сейчас была широко открыта.
— Он бы, наверное, сказал, что склеп для него недостаточно величествен, правда? — Низкий, с хрипотцой, голос, прозвучавший возле самого уха, заставил Лесли повернуться к человеку, незаметно подошедшему к ней сзади.
— Папа! — Она испуганно схватила его за руку. Раскрасневшаяся от ветра широкая ирландская физиономия отца выглядела на редкость неуместно среди бледных, полных притворной скорби лиц собравшихся. — Что ты здесь делаешь?
— То же, что и все прочие, как я понимаю. — Джек Стиворт с ухмылкой огляделся по сторонам. — Праздную.