Перст судьбы
Шрифт:
Здание для проведения очищающих процедур не зря стояло на отшибе, отдельно от основной группы строений скрытое посаженными в несколько рядов деревьями, оно использовалось довольно редко и из-за своей специфики процедур, покой остальных жителей мог быть потревожен криками или иными проявлениями очищения. Мне ещё не доводилось проходить подобные процедуры, и хоть шаг мой был ровным, осанка прямой, а голова, как всегда, горделиво чуть приподнята, в душе мне было немного не по себе.
Зайдя внутрь, оглядела полупустое помещение. Сам домик был разделён на две части, первой комнатой после прихожей был довольно просторный зал, немного похожий на тренировочный, только в отличие от последнего стены не были оборудованы зеркалами, а наоборот обиты мягкими матами. Наверно не
Встречать меня вышла девушка чуть старше меня по возрасту, она была в свободном белом халате, и похоже что на голое тело. Странно, но не помню чтобы ее раньше видела.
— Приветствую, меня зовут Хикари, — учтиво поздоровалась. Ведь даже с младшими членами клана следует быть приветливой и вежливой. Тем более мне предстоит пройти несколько наверняка не самых приятных процедур. — Прошу позаботиться обо мне.
Совершив ритуальный лёгкий поклон принялась ожидать дальнейших инструкций.
— Меня зовут Онна, мы не знакомы, потому что нашей семье запрещено взаимодействовать с остальными членами клана. Прошу отнестись к этому с пониманием, а также сохранить в тайне всё что в дальнейшем здесь произойдёт, — она вернула мне поклон, но согнулась гораздо ниже показывая своё нижестоящее в клановой иерархии положение.
— Прошу вас, следуйте за мной, — она развернулась и скрылась за дверью из которой до этого вышла. Мне не оставалось только последовать за ней.
За дверью была небольшая раздевалка, оставив в ней одежду мы перешли в душевую, тщательно вымывшись наконец добрались до зала занимавшего остальную часть здания. Это была просто огромная купальня.
Глава 18
Центральное место занимал бассейн, заполненный какой-то непрозрачной, белой жидкость. Вокруг него амфитеатром возвышались в несколько уровней купальни меньшего размера, примерно как джакузи в ванной комнате моего блока. Все купальни были заполнены жидкостями разных цветов. Самый верхний ряд имел преимущественно красные цвета, от нежно-розового до бордового, только одну купальню наполняла жидкость насыщенного фиолетового цвета. Второй ряд был в цветах ассоциирующихся с фруктами — апельсиново оранжевый, лимонно жёлтый, авокадово зелёный и тому подобные. Третий, последний ряд наполняли по всей видимости какие-то отвары, вода в них была не ярко выраженного цвета, а кое-где и цвета было не разобрать из-за заполняющих чашу купальни лепестков, листиков, веточек и других растительных компонентов.
В помещении было несколько девушек лет двадцати-двадцати пяти на вид. Черты лица у всех были довольно схожими. По всей видимости они являлись родственниками. Увидев меня они вежливо поздоровались и низко поклонились, ответив им учтивым приветственным кивком исполненным обладаемым мною по статусу превосходством проследовала к указанной моей провожатой первой купальне.
Всё посещение дома очищения, занявшее весь день можно назвать вымачиванием. Служительницы купален тянули заунывные песнопения, причем это было не какое то-ритуальное действо, а четко продуманная процедура. Под воздействием их голосов берущих то низкие, то высокие ноты, чередующихся в каком-то рваном ритме, меня охватывало то оцепенение, то какое-то нездоровое оживление. Раствор заполняющий купальни тоже был не так прост. Часть из них была заполнена явно соками растений. А вот некоторые, такое ощущение, будто кислотой или щелочью. Кожу то жгло огнем, то щипало как под воздействием электричества. Когда я добралась до последнего бассейна, наполненного, судя по цвету и запаху молоком, вернее точно молоком — я украдкой попробовала, сил уже никаких не было. Плотность его была такая что без каких либо усилий моё тело свободно плавало на поверхности. Ни желания ни сил шевелиться у меня не было. Служительницы погасили свет в зале и замерли, а возможно куда-то ушли. Сюда не просачивалось ни лучика света, ни какого-либо шороха. В полной темноте и тишине, не чувствуя своего тела, моём разуме начали возникать
Огненное зарево застилает всё небо. От горизонта до горизонта только обугленные или объятые пламенем руины. Похоже это разрушенный город. Вот справа на боку лежит жилая многоэтажка. Какая-то чудовищная сила сорвала ее с места, опрокинула и протащила несколько десятков метров. От удара все стёкла из неё вылетели. А сами оконные проёмы изрядно деформировались. Но это не всё что выпало на долю ее жителей. Уцелевшие стены покрывали многочисленные пробоины и прорехи оставленные по всей видимости кинетическим и лучевым оружием.
Оглядев поле боя осознаю что, стою на каком-то насыпанном холме. Но не в обычной одежде, а в настоящем мобильном доспехе. МД выглядит необычно, нет привычной изящности линий, плавных переходов и округлых форм предназначенных снижать радарную видимость и эффективнее рассеивать воздействие лучевого оружия. Эту машину проектировали и собирали словно кичась ее, не знаю как сказать, машинностью. Всё ее части были нарочно грубыми, но надо отдать должное функциональными. Бочкообразные ноги колонны с обратным и прямым суставом и скрытой внутри конструкции гидравликой приводящей в движении механизм, были снабжены широкими подвижными ступнями. Они могли как устойчиво цепляться за неровности рельефа, так и успешно давить пехоту противника. Ящико подобное тело доспеха, с сокрытой в его глубине кабиной пилота, было увешано огромным количеством контейнеров НУРсов, пусковых установок для управляемых ракет, блоков динамической защиты и турелей с различными лучевыми и кинетическими орудиями. По бокам тела располагалось два манипулятора имитирующих человеческие конечности. В правой был зажат гигантский агрегат объединяющий в себе цепную пилу и меч. ПО внешнему краю массивной конструкции с высокой скоростью бежала, отбрасывая блики, сверкающая цепь. Только ее зубцы были размером с взрослого человека, а самой конструкцией пило-меча, снабженного по бокам от цепи массивными лезвиями, можно было бы распилить небольшой корабль.
В левой “руке” МД, представляющей собой когтистую лапу, сжимал гигантских размеров автомат. Похоже инженер проектирующий всё это безобразие страдал острой формой психического расстройства — гигантоманией. Потому-то автомат вполне привычного вида, Тип 56–34, просто увеличенный раз в десять.
Оглянувшись, вижу что, стою впереди стоя подобных машин, а за нашими спинами колышется серое море пехоты, разбавленное небольшими вкраплениями лёгких бронеавтомобилей и небольших шагающих комплексов огневой поддержки пехоты. Но что-же за противник потребовал сбора подобного воинства? Перевожу в форсированный режим работы радарные и зондирующие установки.
Спустя пару мгновений на информационном экране начинают возникать метки, с предупреждением выданным системой “свой-чужой”, однозначно идентифицирующие их как врагов. Из разных щелей руин начинает вылезать пехота противника и раздвигая обломки зданий появляются, до этого скрывающиеся за ними вражеские МД. Противников с каждой секундой всё больше и больше. Счетчик целей сходит с ума, и подвисая через каждые пару секунд выдаёт число целей тысячами. НЕ жду когда закончится подсчет, воздев в небо издающий мерзкое жужжание пиломечь, ору в микрофоны внешних динамиков и общеармейской связи: — В атаку!
Лавина нашей бронетехники и пехоты, подобно водопаду падающему в горное ущелье обрушивается на массу врага.
Нет-нет-нет. Это абсолютно не моё. Нельзя сказать что насилие претит мне, скорее даже наоборот, но сражения и битвы это не цель, а средство, да и то не самое важное и нужное. Как говорил преподаватель административного управления: “насилие последний козырь дилетантов”.
Смущающие разум картины побледнели, а затем и пропали совсем. Снова лежу в полной темноте. Плотность и температура жидкости в бассейне подобрана таким образом, что абсолютно ее не ощущаю, словно парю в невесомости. Но ощущение преследующего из-за спины взгляда не пропадает. Мысленно пытаюсь обернуться и неожиданно это получается. То ли во сне, то ли наяву иду по тёмному коридору к освещенной мягким светом двери.