Перспектива смерти

Питерский Ярослав Михайлович

– Что? Полчаса? Ты хочешь его проблеме уделить полчаса? Да что ты решишь за полчаса? Ну, ты Поляков и циник. Просто для отмазки? Нет. Не ожидала, я от тебя такого. Что тебе плохого Вова сделал? Он никогда не ревновал и не препятствовал нашим встречам! Он даже денег нам давал! А ты!

– Слушай Оль! Не надо вот так! Не надо! А то получается, что я у него вроде, как, на довольствие состою!

– Да нет. Он просто нам давал с тобой денег. И многие шмутки которые я тебе покупала, я покупала на его деньги! Вот так-то! Хочешь ты этого или

нет.

– Слушай Оля! Если ты так говоришь – назови мне вещи, которые ты купила. Я отвезу завтра ему назад. Вот так. Или отдам за это деньги. И не надо мне тут укорять!

На том конце провода послышались всхлипывания. Поляков понял, что Сечина рыдает.

– Оля! Оля успокойся!

Ольга несколько секунд всхлипнула и ответила дрожащим голосом:

– Прости меня сучку! Прости Витя! Я не хотела! Черт с ними с деньгами! Просто я очень хочу помочь Владимиру! Он так меня просил! Он боится! Вот, я и психую! А когда я психую, всякую чушь говорю!

– Оля, не плачь! Завтра что – нибудь, придумаем! Придумаем! Дай мне его номер мобильника. Я сам с ним обо всем договорюсь!

– Нет, Витя не договоришься! Он уехал в Абакан. Уехал в командировку. Приедет только поздно вечером. Я просто хочу его сразу к тебе вечером или даже ночью домой привести! Можно? Вы бы и поговорили сразу и не в кабинете! Так лучше!

– Хм, ну хорошо! А это удобно ему будет? Придет в гости к любовнику своей жены, хоть и бывшей?

– Не к любовнику, а к жениху. Вот так! – голос Ольги стал веселее.

– Ладно, веди его ко мне. Но учти, я дома завтра поздно буду. Часов в одиннадцать. Так что…

– Хорошо. Мы полдвенадцатого придем.

– Оль, а сама-то ты завтра останешься? Или, со своим, бывшим, уйдешь?

– Останусь! Останусь! Знаешь, я уже жалею, что психанула! Не пришла сегодня! Хотела бы сейчас тебя чмокнуть! Извини меня Витя! Но хотя ты и сам виноват! Негодный мальчишка! – Ольга рассмеялась.

– Ладно! Проведу эту холодную ночь в одиночестве!

– Ты, что там пьешь в одиночестве?

– С чего ты взяла?

– Голос у тебя, какой-то подозрительный.

– Да нет, я стопку на ночь выпил и все. Спать ложусь. День трудный был.

– Ну ладно не скучай дорогой. До завтра!

Поляков вернулся на кухню. Поужинав, он выпил еще пол стакана водки и принял душ. Горячая вода слегка расслабила. Виктор понял, что смертельно устал и хочет спать.

Холодная кровать встретила неприветливо. В спальне было как-то неуютно без Ольги. Виктор потушил свет и не стал включать телевизор. Обычно он засыпал, под какую ни будь, ночную программу. Но сегодня смотреть телепередачи не хотелось. Поляков еще раз вспомнил все события минувшего дня.

Постепенно сон, охватил его сознание, и он провалился в него, словно в стог сена.

– Закапывай что сморишь? Рой землю! Тут никто не найдет! – капитан кидал саперной лопаткой рыжую, сухую землю.

Она падала на лицо покойника и скатывалась по щекам.

Маленькие комочки били по полуоткрытым, но уже остекленевшим, от смерти глазам.

– Ты хоть глаза ему прикрой. Что делаешь? Он ведь человек все-таки! – майор брезгливо сплюнул.

– А вот ты сам возьми и прикрой! Если тебе его жалко! Что-то я тебя майор не пойму? Ты, что жалеешь этого мертвого ублюдка? Этого чеха? Этого ваххабита? Он ведь, поверь мне, кучку наших солдат убил! Кучу ни в чем не повинных мальчиков! Может он, им глотки резал?! Так же как я ему! Он, может, им и уши отрезал! Заряды на дорогах закладывал! На них наши парни подрывались! – капитан продолжал засыпать мертвого чеченца.

Земля уже припорошила все тело. Слегка посиневшие кисти рук зловеще торчали из желтого песка.

– Может, он и убивал, но тебе никто права не давал – вот так убивать без суда и следствия! – майор отвернулся, чтобы, не видеть, как его товарищ засыпает могилу.

– Да! Дали мне это право – погибшие мои товарищи! Дали! И я им воспользовался! Я и дальше при возможности буду убивать этих гадов! Не каких пленных! На хрен они нужны!? Кормить их? В тюрьме еще на баланду тратиться? – капитан возбужденно прохрипел и бросил последнюю лопатку земли.

Он тяжело дышал. Прихлопов лопаткой могилку, он раскидал ногой лишнюю землю по сараю. На захоронение навалил старой соломы. Окинув взглядом помещение удовлетворенно кивнул головой и оглянувшись, сказал майору:

– Вот так! Никто теперь не найдет! Теперь в этот сарай никто и не пойдет! Кому идти? Дома то нет. Да и сарай полуразрушенный! Так, что не переживай Витя! Никто не найдет!

Майор молчал. Он, тяжело вздохнув – вышел из помещения. На улице, посмотрев на чистое, почти безоблачное небо – проставил автомат на предохранитель. Сел на большой камень и закурил. Из полуразрушенного сарая вышел капитан. Он посмотрел на майора и зло бросил:

– Только я вижу, Витя, ты хочешь меня заложить? Не выйдет! На показаниях я скажу, что мы вместе убили этого чеченца. Ты держал ему руки, а я резал глотку! И как думаешь, кому поверять больше? Мне и поверят! Потому как им выгодно будет обоих на зону послать! Вроде как для галочки! А про тебя я скажу, что просто ты не выдержал и раскололся! Совесть так сказать замучила! Слабенький мол! Вот и все! Так, что Витя подумай – рассказывать или нет про этого мертвого чеченца! Кстати – ты, что не заметил? Я твоим ножом ему глотку то вспорол!

Майор испуганно посмотрел на товарища и резким движением проверил боковой карман на разгрузке. Ножны, в котором, всегда был его тесак оказались пусты. Майор сверкнул глазами и прошипел:

– Ну, ты Олег и сволочь! Но учти! Я, когда ни будь тебе, все равно, это припомню! Я всегда тебя считать буду убийцей!

Капитан рассмеялся. Он хохотал долго и противно. Затем достал из нагрудного кармана разгрузки маленькую, железную фляжку с водкой и сделав крупный глоток – протянул ее майору: