Перо и волына
Шрифт:
– Зарубку кладу, сам видал.
Самсон, на мгновение забыв о пережитом совсем недавно унижении, заглотил водяру и закусил куском черного хлеба. Корень сделал то же самое.
– Так че там с Долбаном?
– Слушай сюда. Гуляю я сегодня по балку, туда-сюда, дела сделал…
– Какие дела?
– Да я с одним куском добазарился. Ну ладно, это потом. Короче, слышу – бабы визжат. Ну, думаю, небось кипиш начался. Кто-то чего-то не поделил. Ну, мне ж интересно. Я подваливаю туда. Там у них, знаешь, склады такие железные, контейнеры.
– Может, он еще живой был? – неуверенно спросил Самсон.
– Не, ему хана.
– Много ты жмуриков видал?
– Да видал, не боись. У нас на зоне тубарем одного так уделали, что он сразу гавкнулся.
– Это ж сколько здоровья надо, чтоб такого быка, как Долбан, завалить? – покачал головой Самсон. – Пацаны-то хоть знают?
– Я Порожняку сразу на мобильник назвонил. Так что он в курсах.
– Вот пускай он и дергается, его отбойщик был.
– Слушай сюда, Самсон, – горячо заговорил Корень. – Нас вчера с тобой эти козлы из московской бригады кинули. А Порожняк вместо того, чтобы за своих мазаться, им жопу начал лизать. Это же не по понятиям, верно я базарю?
– Ну?
– Надо его за косяк наказать. А случай удобный. Порожняк щас без отбойщика. Кто Долбана грохнул – никому не ведомо.
– Кто, кто – черножопые, – убежденно сказал Самсон. – Больше некому.
– Верно базланишь, – подхватил Корень. – А под шумок можно и Порожняка в расход списать.
– На хрена? – Самсон непонимающе воззрился на Корня.
– Ну ты тупой! Наш хозяин на зоне говорил: нет человека – нет проблемы. Может, он не сам это придумал, но базар верный. Нет Порожняка – нет долгов. Тебя на сколько обули?
– Десять штук баксов.
– Мы эти бабки вернем, если Порожняка не будет. Тебя на его место поставим, будешь на бабках общаковых сидеть. И со мной разбашляешься. Останется Порожняк – ни тебе ни мне ловить не хрена. Тогда, как говорится, наши не пляшут.
– Да ты чего, Корень?! У тебя че, крыша поехала? – ошеломленно проговорил Самсон.
– Ты нормальный басувала или хочешь быть лохом доеным? Упустишь момент – и все, хана. До конца жизни карасем останешься, до гробовой доски. А сделаешь все путем – авторитет себе вернешь. Давай, решайся!
– А че решаться-то, че решаться? Че я Порожняку заявлю?
– Да не надо ни хрена ему заявлять. Во, зырь. – Корень порылся в кармане легкой летней куртки и выложил на стол «лимонку».
– Где взял? – не сводя взгляда с ребристой гранаты, спросил Самсон.
– Не ссы, все нормалек. Я ж тебе говорил – добазарился с одним куском из воинской части. Он мне двадцать баксов был должен. Предложил натурой отдать, я и согласился. Давай, Самсон, не хрена думать. У тебя уже кумпол дымится. Всех делов-то – дернул кольцо и кинул.
– Да ты че, Корень?
– Никто не узнает, Самсон. Я – могила. И потом, на хрена мне базланить? Ты ж мне бабки должен. Тебе вовек не разбашляться, если на общаковые филки не сядешь. А Порожняк тебя на счетчик поставит.
– Какой счетчик? – возмущенно воскликнул Самсон.
– Такой. Я сам слыхал. Он когда сваливал вчера, так и сказал: мол, Самсон – барабошка известный, ежели с Корнем за три дня не разбашляется, я ему счетчик включу.
– Побожись.
– Гадом буду.
Самсон возбужденно вскочил из-за стола и принялся расхаживать по кухне.
– Ну, бля, ну падла Порожняк, я ему этого не прощу. Меня на счетчик поставить! Ну урод, ну чмошник. Где эта паскуда?
– Он щас в «Маленьком принце» со своей телкой бухает. Музычка там, танцы-шманцы, бля. Долбан в жмурне валяется, а ты тут, как путо, сидишь.
Самсон выскочил из кухни, через пару минут вернулся одетый и сгреб со стола гранату. Сунув ее в карман брюк, он разлил по стаканам остатки водки, выпил одним махом и утерся рукавом рубашки.
– Покатили, Корень, надо ловить момент.
Уже стемнело, когда Порожняк вышел из ресторана в сопровождении любовницы и водителя. Катька держала его под руку.
За вечер Порожняк успел опрокинуть больше пол-литра водяры, а потому еле держался на ногах. Зюзя шагал первым, напряженно оглядываясь по сторонам, хотя на освещенной стоянке возле «Маленького принца» не было ни одной живой души.
Правую руку Зюзя держал под курткой. Там у него за поясом торчал пистолет, который привез в ресторан оруженосец «синих», молчаливый спокойный парнишка с погонялой Мельник.
В отдельном кабинете, где за упокой души своего «кожаного затылка» квасил Саша Порожняк, Мельник передал Зюзе китайскую «тэтэшку» и две обоймы патронов. После этого Порожняк почувствовал себя значительно спокойнее и окончательно отвязался.
Мельник сделал свое дело без единого лишнего слова и так же безмолвно исчез.
– Теперь ты будешь моим отбойщиком, – поднимая очередную рюмку, провозгласил Саша Порожняк. – Зюзя, ты пацан надежный, я тебя уважаю. Башлей положу в два раза больше, чем Долбану.
Катька, которая до сих пор не знала о гибели телохранителя Саши Порожняка, решила, что ее возлюбленный уволил проштрафившегося отбойщика за то, что тот позволил накануне распустить руки.
– Правильно, – поддакнула она, – он мне никогда не нравился.
Саша хоть и гасил одну рюмку за другой, так ничего о судьбе Долбана и не рассказал. А Зюзя вообще молчал целый вечер. Пить ему было нельзя – служба не позволяла, – а в трезвом виде он мог только берлять. Что и делал, постоянно подкладывая себе на тарелку куски ветчины, красной рыбы, один за другим заглатывая бутерброды с икрой и шпротами.