Перо и волына
Шрифт:
Наконец Долбан мог осмотреться. Кривясь от боли, он несколько раз повернул голову.
Вокруг, насколько он мог понять, были только деревья и кустарники. Над головой в густой листве пели птицы. Кажется, где-то неподалеку журчал ручей. А может быть, это просто шумело в голове у Долбана после ударов «демократизатором».
Милицейской машины нигде не было видно. Зато Долбан заметил еще одного человека, который сидел на коряге с сигаретой в руке. Курить ему было трудно, потому что лицо его распухло от
Осторожно вставляя сигарету в рот, он придерживал ее разбитыми губами, глубоко затягивался, выдыхал дым. Лицо его, изуродованное почти до неузнаваемости, показалось Долбану незнакомым. Однако вскоре Долбан понял, кто сидел на коряге, по замшевому пиджаку, треснувшему на плечах.
Вчерашний соперник Долбана ухмылялся, несмотря на то что вид у него был неважнецкий. Правда, ухмылка эта была больше похожа на гримасу страдальца.
Налетчик, похоже, на самом деле пребывал в неплохом расположении духа. Он даже умудрился цыркнуть слюной сквозь зубы.
– Ну че, козел? – сиплым голосом спросил он. – Узнал? Вижу, что узнал.
Подошедшие поближе милиционеры громко рассмеялись.
– Вишь какой сообразительный. А когда брали – шлангом прикидывался.
Лицо Долбана исказилось от злобы.
– У, волки позорные, мусорье вонючее!
– Семенов, че он там вякнул?
– Не расслышал, кажись, ругается.
– Ах, бля, он еще ругается. За это его надо наказать.
Тут же последовал резкий удар носком ботинка по печени Долбана. Взвыв от боли, тот завалился на бок. Его тут же усадили обратно.
– Понял, паскуда, как рот разевать?
– Да вы, козлы, не знаете, на кого наехали! – выкрикнул Долбан. – Завтра на цырлах бегать будете!
– Нет, Кузя, ты слыхал? Вот клоп вонючий, никак воздух портить не перестанет. Давай его сразу замесим.
– Погоди, Семенов, надо портупею снять.
– На хрена?
– Так легче тренироваться будет.
Пока менты снимали с себя ремни и прочую амуницию, Ленчик встал с коряги, тяжело передвигая ногами, подошел к своему вчерашнему обидчику.
– Ну че, пидор запарафиненный, думал, ты герой? Думал, что меня в ментовку загребли и мы с тобой больше никогда не встретимся? – медленно говорил он, с трудом шевеля разбитыми губами. – Я же тебя вчера предупреждал, чушок ты запаршивленный, что, бля, убью на хрен. Помнишь?
– Пошел ты, гнида, петушило ментовское!
– Да? – язвительно хмыкнул Ленчик. – Как ты догадался?
– У тебя на хохотальнике написано, что ты педрило опущенный. А на кумполе гребень торчит!
Долбан, изловчившись, попытался пнуть Ленчика ногой, но тот предусмотрительно держался на безопасном расстоянии.
– Че ты дергаешься, че ты дергаешься? – почти ласково сказал он. – Щас мы тебе гребень приделаем. А если мало покажется, то в два ствола отчешежопим.
– Да
Ленчик с презрением бросил окурок в лицо Долбана, но тот успел отвернуться. Менты тем временем подошли к своей жертве, разминая кулаки.
– Ну че, Семенов, кто первый?
– Кузя, ты у нас старший сержант, а я младший. Тебе положено.
– Ладно, – великодушно засмеялся милиционер. – Уступаю – молодым везде у нас дорога. Давай.
Семенов, явно обрадовавшись, немедленно врезал Долбану ногой по плечу. И когда тот опять завалился на бок, разочарованно сказал:
– Нет, так не пойдет. Херня какая-то получается – я его бью, он падает. Что ж мне, каждый раз его поднимать?
– Ну, бля, Семенов, ты мудак, – выругался старший сержант. – Ну поставь его. Пару раз врежешь, он опять завалится.
– Что ж делать-то? – Семенов почесал затылок. – Ладно, давай стоя попробуем.
Он поднял Долбана, прислонил его спиной к дереву и с гортанным криком нанес мощный удар кулаком в солнечное сплетение. Потом еще один – по левой стороне груди, в область сердца.
Раздался какой-то треск, Долбан промычал что-то нечленораздельное.
– Семенов, ты че, ему все ребра переломал сразу? – озабоченно проговорил старший сержант. – Ты так коней не гони.
– Да нет, Кузя, это у него там че-то в кармане. Щас гляну.
Он вывернул кожаную куртку Долбана, достал из внутреннего кармана сломанный пополам мобильный телефон.
– Во, бля? – с изумлением протянул Семенов. – У этого козла откуда-то мобила в кармане.
– Да скоммуниздил у кого-нибудь. Ты на его рыло глянь, он даже не знает, какие тут кнопки нажимать.
– Вам, псам вонючим, завтра такой парафин сделают, гарнир из параши хавать будете!
Долбан плюнул в одного из ментов, за что получил еще несколько ударов по ребрам и в голову. И все-таки он смог удержаться на ногах.
– Так, бля, Семенов, мне эта вонь надоела. Зае…ал он уже. У тебя там где-то пластырь был. Заклей ему пасть.
Мент резво вытащил из нагрудного кармана кусок лейкопластыря и заклеил рот Долбану. После этого он намеревался отработать на своей жертве еще несколько ударов, но старший сержант остановил его:
– Глянь, что там у него еще в шмотье. Может, бабки есть?
Через минуту все карманы Долбана были выпотрошены, имевшиеся в них денежные купюры перекочевали к старшему сержанту. Семенов развернул сложенную вчетверо и потершуюся на углах бумагу.
– Слышь, Кузя, у него тут заявление.
– Во, бля. Ну читай.
– Я, Кураев Николай Иванович… Ах, так тебя даже Николаем Ивановичем кличут? А знаешь такую поговорку – Коля, Коля, Николай, сиди дома, не гуляй?
– Так че там дальше? – нетерпеливо спросил старший сержант.