Периметр 1. Андерком
Шрифт:
– В какую историю, парень? – толстяк медленно встал. – Вы меня в чём-то подозреваете? Оставьте заявку в глобсейф, они всё проверят. А вашему подразделению я ничем не обязан.
– Видите? – Шейн развёл руками, повернувшись к парням. – Я давал ему шанс.
Толстяк получает боковой в челюсть и падает на одно колено. Быстро очухивается, вскакивает, обхватывает Шейна за торс и впечатывает в дверь. Шейн пару раз бьёт противника по затылку, ловит пухлую руку и резко разворачивается, потянув за собой.
– Дейл, присмотри за охранником, – командует он. – Пит, найди инструменты.
Толстяк пытается закрыть голову руками, но это едва ли спасает от тяжёлых ботинок Шейна. Пит вынимает из столов один ящик за другим и роняет на пол. Шейн приседает к противнику. Упирается коленом в грудь толстяка. Звон. Рядом с Шейном падает ящик.
– Нашёл, – говорит Пит.
Шейн недолго роется в ящике, после чего достаёт бокорезы. Толстяк, увидев инструмент, отчаянно пытается вырваться. Вскрикивает.
– Тихо, – спокойно произносит Шейн. – Блок пустой, а твои вопли меня только злят.
Бокорезы царапают щёки, пытаясь поймать нос на дёргающемся лице. Пара ловких движений, и хрящ зажимается между кромок. Шейн поворачивает руку и сдёргивает бокорезы. Сдавленный вопль. По носу бежит кровь.
– Чёрт! – сквозь зубы произносит Шейн. – Осечка.
Бокорезы снова на носу. Кромки сдавливают порез, от чего кровь сочится сильнее, стекая по щекам на пол. Снова рывок.
– Да твою ж мать! – кричит Шейн. – Сегодня не твой день, парень.
– Хватит! – голос толстяка пробивается сквозь хрип и кашель.
– Нет, не хватит, – Шейн вытирает бокорезы о комбинезон своей жертвы. – Я закончу, когда узнаю, где оксинтокс.
– Но я не знаю!!! – вопит толстяк.
Кромки снова зажимают хрящ. Шейн сдёргивает бокорезы. Хруст. Вопль. На полу – лужа крови.
– Наконец-то, – Шейн откидывает бокорезы в сторону.
Он достаёт смартфон.
– Смотри, – Шейн показывает Питу фотографию молодой девушки. – Красивая? Сколько ей? – Шейн поворачивает экран толстяку. – Шестнадцать? Как думаешь, она скинет нам свои фотки, если пообещаем, что не сделаем из папочки инвалида?
– Пожалуйста, хватит! – толстяк давится и кашляет через слово.
– Или нам лучше за ней заехать? – Шейн снова показывает фотографию Питу. – Школа в южном районе.
Пит молча смотрит на Шейна, мотая головой.
– Я всё расскажу! – толстяк несколько раз сплёвывает кровью на пол.
– Неужели, – Шейн убирает смартфон в карман.
Толстяк крепко зажал салфеткой нос. Он сидел на обломках стола, прислонившись спиной к стене. Шейн сидел рядом на корточках.
– Его зовут Ларри Ти, – начал толстяк. – Фриндер из Десятки. Здесь уже около года. У него есть свои склады где-то в юнионе. Где конкретно – не знаю. Да и никто не знает. Ларри обычно сам приезжает и увозит товар.
– С кем он работает? –
– Кроме меня – без понятия.
– Как вы познакомились?
– Он сам на меня вышел. Искал водителя с диспоста. В итоге, добрался до меня. Сказал, что система в «Андеркоме» фиговая, и что можно на этом заработать. Я сказал, что лишним не будет, и он выложил схему.
– Что за схема?
– Хранилища иногда выходят из строя, после чего большинство содержимого отправляют на диспост. Ларри сказал, что это маразм, и что «Андерком» просто выкидывает продукцию, которую можно восстановить, если вовремя поместить в нужные условия. И плюс надо было договориться с инженером блока на диспосте, чтобы тот все отчёты подготовил. Я и позвонил этому придурку.
– Тебе уже заплатили?
– Нет. Говорит, после сделки заплатит. Что за сделка – не знаю.
– Если завтра Ларри внезапно решит покинуть юнион – мы к тебе вернёмся.
– Да пошёл он, – толстяк снова откашлялся. – Я не буду его прикрывать. Тем более, я даже предупредить его не могу. Контакты через день меняет.
В кабинет вошёл Дейл.
– Эй, парни, – произнёс он. – Давайте быстрее. Там глобсейф заезжают.
– Пойдём, – ответил Шейн.
Троица вышла из блока и пересекла парковку.
– Пит, давай за руль, – скомандовал Шейн, когда они проскочили КПП.
Пит завёл двигатель.
– Куда? – спросил он.
– На юг.
– А что на юге?
– Этот придурок явно не всё рассказал, а у его дочки скоро уроки заканчиваются.
Пит с минуту смотрел на Шейна, не шевелясь.
– Да я шучу, идиот, – скалясь, произнёс Шейн.
– Ты издеваешься? – Пит развёл руками. – Что вообще происходит?! Откуда у тебя фотки его дочери? Что это за методы? И что мы вообще делаем?
– Расслабься, Пит.
– Да не могу я расслабиться! Я составляю продикт. Тебе не кажется, что мне нужно знать больше? Как минимум то, что знаешь ты. Иначе я вообще не вижу смысла. Завтра продикт составят на нас. Изолятор гарантирован. И никто не вступится! Никто, Шейн. Потому что мы умудрились поднасрать всем службам сразу.
– Да в этом весь смысл! – Шейн повысил тон.
– В чём? В самоубийстве?
– Может и так. Я не говорил, что будет легко. И раз уж ты здесь – делай, что говорят, и не задавай лишних вопросов.
– Что это за нахрен? – Пит повернул ключ и заглушил машину. – Я имею право знать, за что мне завтра прострелят башку.
– Имеешь или нет – решать мне. И чем меньше ты знаешь – тем меньше шансов, что башку тебе прострелю я.
– Что? – губы Пита затряслись. – Может, мне проще на тебя продикт составить, офицер Уильямс? «Вердикт» сразу сто процентов выдаст, будь уверен.
Шейн молча смотрел Питу в глаза. Полминуты, и тот отвёл взгляд.
– Прости, Шейн, – произнёс Пит. – Но я ничего не понимаю. Что мы вообще делаем? Почему ты не расскажешь всё?