Периферия
Шрифт:
— Или искупать в чистом спирте.
Вампирша покачала головой:
— Нет. Это очень больно, но не смертельно. Впрочем… если действительно искупать… Нет, глупости! Я что, дам себя затащить в ванну со спиртом?
— А серебро?
— Полкило как минимум. Если возьмёшь автомат и пару "рожков" с серебряными пулями… да ещё ни разу не промажешь… Тогда да. С серебром — это к оборотням. Их оно почему-то валит с одного попадания.
— Осина? — продолжал я перечисление.
Эльвира кивнула:
— А вот это смертельно. Не знаю почему,
— Я был при исполнении.
— Знаю, — Эльвира замолчала.
Разложив диван, я снова покосился на свою сегодняшнюю квартирантку. Чёрт её знает, проснусь ли утром? Пойти покурить напоследок, что ли?
Не зажигая света, я распахнул окно на кухне и вытащил всю ту же пачку "честера".
Свет и Тьма, во что же ты вляпался, дозорный? Решил переплюнуть ведьмака Геральта, проведя ночь с упырицей под боком? Какого лешего ты оставил её в своём доме?
За спиной скрипнула дверь и раздались осторожные шаги.
— Угощайся, — не глядя, протянул я сигаретную пачку через плечо. — Хотя ты вроде бы не куришь? Скучно сидеть одной?
— Светлый, будь добр, помолчи, а? — Элла откинула занавеску и встала рядом, глядя в раскрытое настежь окно.
Внизу в розоватом свете уличных фонарей спал притихший проспект. Прошуршала запоздалая машина, да мелькнул сгорбленный силуэт ночного покупателя у круглосуточного киоска — вот и всё. Тишина и темнота, словно во всём городе из людей остались только мы.
Впрочем, мы-то как раз не люди…
— Люди… — с непонятным выражением произнесла Эльвира. — Пища… Ресурсы… Тебе вот их жалко…
— Я же Светлый,- ответил я, лишь секунду спустя осознав, что произошло.
Тёмная Иная прочла мои мысли!
Я наскоро проверил свой "защитный кокон". Пробоев не было, следящих заклятий — тоже. Лишь едва заметно тлела ниточка экстренной связи с Твердиславом, но тот, похоже, сейчас уже спал или был занят совсем другими делами, совсем не интересуясь одним из подчинённых.
Значит, это не было магическим сканированием. Просто сейчас мы думали об одном и том же.
— Воинствующий идеалист, как и все вы… — продолжала тем временем Эльвира. — Вон, смотри. Видишь, как горит аура? Не знаю, кто это, но он — редкостная сволочь… Знаешь, жребий — жребием, но почему-то именно такие достаются нам чаще всего. И тогда я радуюсь тому, что я — вампир.
Спорить не хотелось, как не хотелось и глядеть через Сумрак. Нет ничего приятного в разглядывании ауры "редкостной сволочи". А самое главное — мне не хотелось сейчас видеть ауру самой Эльвиры.
— Ты уже получала лицензии? — спросил я.
Едва различимая в темноте Элла кивнула.
— Да. Как и положено — одну, при регистрации… А ты что, не смотрел моё досье?
— Нет.
— Ясно… Не хотел вдруг узнать, что я не такая невинная девочка, что на мне уже висят одна-две смерти… Ну так
— Что?
— Что слышал… Знаешь, почему умирает человек, укушенный вампиром? Не от кровопотери — сколько мы там выхлебать успеваем, грамм двести-триста, и то не всегда… Нет. Просто обычно мы жадничаем и высасываем всю жизненную силу. Можно остановиться, но этого почти никто не делает. А мне пришлось научиться…
Эльвира вздохнула.
— Не повезло мне тогда… У меня подруга была, мы в школе десять лет за одной партой просидели. Она уже замуж собиралась, меня на свадьбу пригласила… А жребий выпал на её парня. Представляешь? И мне деваться некуда — ломает страшно, голод жуткий. И убить его я не могла — как мне потом Светке в глаза-то смотреть? Я всё-таки решилась. Подгадала, когда никого не будет дома, пригласила его… — Эльвира хохотнула, коротко и неестественно. — Не знаю, что он там себе вообразил, но клеиться начал со страшной силой. Обниматься полез, козёл, меня на диван завалил… Но ничего он толком не успел. Я его только разок поцеловала, нежно так — в шейку… и улыбнулась ласково… — В темноте блеснули клыки. — Он безо всякого Сумрака сквозь дверь проскочил. Трусы его у меня до сих пор лежат где-то как сувенир…
— Бурная у тебя личная жизнь, — усмехнувшись, сказал я. Усмешка тоже вышла не совсем натуральной.
— Да уж… Бурная, хоть и не жизнь. Я же нежить, забыл?
— Забыл.
Эльвира оперлась руками на подоконник и подалась вперёд.
— Ну так не забывай… Всё бы отдала, чтобы стать обычной Иной! Хоть ведьмой, хоть кем… Оборотни, суккубы… Вроде бы тоже — низшие Тёмные, а всё равно — они-то живые…
— А ты что, хотела бы стать суккубом?
— Нет, — после короткого раздумья ответила Эльвира. — Тот же вампиризм, только Силу забирать не из крови, а из спермы… Нет уж, лучше убивать по ночам, чем ложиться под первого встречного!
— Ты же не убиваешь.
— Это временно. Я не хочу коротать жизнь двуногой пиявкой. Если уж быть вампиром — так высшим! — Эльвира раскинула руки в стороны. — Взлететь над городом, чувствовать силу в крыльях, ветер в лицо! Свобода и небо! Вот только…
Её руки опустились, повиснув как плети.
— Не будет этого. Ничего не будет… "Серый молебен" — от вас… или "спайдерфлейм" — от своих, Тёмных…
— Ты ещё жива.
— Пять лет как мёртвая.
— Живая.
Я обнял её за плечи и прижал к себе. Наши губы соприкоснулись.
Никто тебя не тронет. Пусть сначала переступят через меня! Я никому тебя не отдам, Тёмная!
Я знаю. Я выпью кровь из любого, кто посмеет поднять на тебя руку, Светлый. Мой Светлый!
Наши мысли сплетались воедино, и больше не нужны были слова — глупые, медленные и лживые.
Ты — мой Свет… Ты — моя Тьма… Только ты.
Её кожа была холодной, как лёд.
— Некрофил… — задыхаясь, прошептала Эльвира, лихорадочно расстёгивая пуговицы на моей рубашке.