Периферия

Татур Сергей Петрович

Вошел Ядгарыч, поддерживая под локоть Батыра и всем его демонстрируя: вот кто сегодня будет в рядах «красных»! Получив повышение, Батыр теперь редко вырывался на футбольное поле. Очень техничный, расчетливый и целеустремленный, он был незаменим в средней линии и почти неудержим в атаке. «Синие» то и дело обжигались об его горячую напористость. Сам Ядгарыч прекрасно цементировал защиту «красных». Он отличался точным глазомером и мгновенной реакцией, и волны нападающих разбивались об него, как о незыблемый утес.

— Теперь «синим» хана! — комментировал их появление Петрович. — Хотя если попросите…

Эркин, Бахтиер и Бахром вошли

вместе, а последним, как всегда, пришел Шухрат. Первые трое прежде были профессиональными футболистами и достигли высокого класса, особенно Эркин, одно время входивший в сборную страны. Он и сейчас приятно радовал «красных» и неприятно озадачивал «синих» голами редкой красоты, за которыми следовали могучие возгласы: «Абдураимов! Абдураимов!» Шухрат, низкорослый и широкий, на поле был удивительно напорист, и опекать его было совсем не просто.

Из раздевалки выбегали по одному, делали круг или два по упруго-мягкому черному тартану, разминая не первой свежести мускулы и суставы, — и на поле, постучать по воротам. У «красных» снова оказалось на одного игрока больше. Петрович уже строго возражал оппонентам:

— Если мы вам отдадим своего лишнего, у вас появится ваш лишний. Не бывать этому!

Вдруг прошелестело:

— Жуков, Жуков!

Это был не человек, а глыба человеческая. Его клиновидная голова, небольшая для широких и мясистых плеч, легко и непринужденно отыскивала мяч в полете и отбивала его подальше от ворот. Он, конечно, был не подарок для нападающих в красных майках. Даже рослому и прыгучему Батыру не доставались верховые мячи, если его опекал Жуков. Причем мяч он отбирал корректно и добронравно, не устрашая и не подавляя соперника крепким своим телом, а оказываясь почему-то чуть ближе к мячу. Но проворный Вадик-Токомато-Марадона, бывало, обходил его. При большей подвижности и маневренности цены бы не было Жукову. Когда-то, наверное, и было, было такое славное время, что не было Жукову цены и как защитнику, и как парню, надежному во всех отношениях.

— Как жизнь, Петрович? — осведомился Жуков, улыбаясь. Черты его лица, крупные и тяжелые, тоже говорили о прочности и надежности этого человека. — Ты после какого гола назначишь пенальти в наши ворота?

— После какого надо, — ответил на эту подначку Петрович, поджал одну ногу и, петушась, толкнулся всем телом в глыбообразный корпус Жукова, и отскочил, как от могучей скалы, и снова толкнулся, сильнее, и снова отскочил.

— Ай, молодец! — воскликнул Жуков. — Знаю, в форме ты. Но и я в форме! Все мы в порядке, спасибо зарядке. Новости есть?

— Будут, — пообещал Петрович. — Какие хочешь, такие и будут тебе новости. Организуем согласно вашему, товарищ маршал, спецзаказу.

— Ваше нам почтение, значит.

— Иди, иди, вставай на свое место. И не брыкайся! Опять, гляжу, пузо отрастил.

— Как будто ты прилетаешь из командировки без пуза. Вот возьму, обряжусь в красную футболочку, тебе и пузо мое понравится сразу.

— В красной маечке-футболочке комсомолочка идет! — пропел Петрович.

— Идет, идет комсомолочка! — сказал Жуков и почмокал полными губами.

— Хитрый ты, Жуков. Как химик хитрый. Только я тебя сегодня обведу и гол свой впну.

— Впни и возрадуйся! Только сумей сначала.

Они попререкались еще, толкаясь и пыхтя.

— Начали! — крикнул Тулкун. — Рахим, командуй. Чур, свистеть не по принципу: «Красные» всегда правы!»

Рахим приложил руку к груди и церемонно поклонился.

Всходило

солнце. Оно лилось-процеживалось — золотом и серебром — радужными бликами сквозь черные кроны дубов и кленов, густо посаженных еще в начале века вдоль берега Анхора. Ярко становилось, светло, хорошо: лето! Три или четыре помятые личности примостились у кромки поля. Этим людям было интересно, и они никуда не торопились. «Красные» считали их своими болельщиками, «синие» — своими.

Мяч покатился, направляемый хлесткими ударами. «Синие» обрушили на ворота «красных» первую свою атаку. Шавкат, пофинтив, отвлек на себя троих защитников и отдал пас Тулкуну. Я поплясал перед ним, мешая пройти, и он передал мяч Садыку-«синему», Садык — Бахрому, Бахром — Ходжиевичу. Маэстро, выискав щель в обороне «красных», пробил издали. Мяч пробуравил воздух рядом со штангой. Шавкат поморщился, он ожидал ответного паса.

— Я принесу! — крикнул Батыр. Но он и не подумал бежать за мячом, он лишь подчеркнул бесплодность атаки.

Мальчишки уже несли мяч. Маннап, подразнив Тулкуна мячом, установил его, и Ядгарович, разбежавшись, сильным ударом послал мяч далеко в поле. Садык-«красный» принял его на грудь, мгновенно прогнувшись, и, заслоняя мяч корпусом от набегавшего Хабибуллы, передал Эркину. Эркин, хладнокровно дождавшись выпада Виктора-медвежатника, отвел мяч назад и, описав им полукруг у Витиных ног, обвел Карима-таксиста и понесся вперед, а перед Жуковым отдал мяч Касыму. Касым поманерничал, порезвился немного и дал пас Вадику. Длинноногий Батыр успел пересечь поле по диагонали, включаясь в атаку, но Вадик-Токомато-Марадона дал пас не ему, а Петровичу. Жуков поднялся перед форвардом всем громоздким своим телом и не позволил себя обойти. Но «красные» перехватили отбитый мяч и возобновили атаку. Валера-боксер взял один мяч, вытащил из девятки второй — этот его бросок был замечен и оценен. Под третий, пушечной скорости мяч, посланный Эркином, жертвенно бросился Карим-таксист. Больно стало ему, но он вытерпел и улыбнулся. Хабибулла-стоппер остро сыграл против Батыра, и тот упал и перекувырнулся через голову.

— Хабибулла, опять за старое? — насел на стоппера Петрович. — Мы что, сюда убиваться приходим? Мы играть приходим. Ты оставь свои душманские повадки.

— Он сам упал! — крикнул Хабибулла, а от следующей тирады отмахнулся.

Садык-«красный» пробил штрафной. Пожалуй, он был самым продуктивным у «красных», неутомимо поставляя мячи на сверкающее острие атаки. Батыр высоко выпрыгнул и ударил по мячу лбом. Валера отразил коварный удар, но упал. Набежал Вадик и сделал свое дело.

— Ура Токомате-Марадоне! — крикнул Касым.

— У нас Вадик есть, а у вас кто? — обратился к «синим» Петрович. — У вас грубиян Хабибулла и костоправ Витя. Два сапога пара.

— Я-то при чем? — удивился Виктор. Он еще никого не оттер от мяча, не толкнул, не снес, не зацепил даже.

— Ты всегда при чем, — сказал ему Петрович. — Не нарушил, так не переживай.

— Ну, пошел базар! — огорчился Тулкун. — Этот Петрович…

Валера-боксер рукой направил мяч Садыку-«синему». Тот, пройдя вперед и не решаясь на обводку, подключил в атаку Ходжиевича. Но пас Доктору был ошибкой: он не заметил открывшегося Шавката. Шавкат в сердцах взрыл землю ногой, словно конь ретивый. И в эту же секунду мяч, посланный Доктором Шухрату, перехватил стремительный Ядгарович. Словно праща выбросила его, так быстр был его рывок. Шавкат вскинул руки к небу.